Вскоре в ладони Пустоты осталась последняя горсть времени, слишком маленькая, чтобы состарить кого-нибудь хотя б на год, и Пустота в отчаянии ее швырнула в огромного огненно-алого дракона, а сама, измученная и опустошенная своей злостью, уселась в сугроб, все так же рыдая.

— Почему ты не умер?! — с ненавистью кричала она, глядя, как прекрасный и огромный дракон сворачивает широкие крылья и трясет головой, на которой теперь разворачивался алый гребень и целая корона из костяных рожек.

— Это потому, — ответил Демьен, принимая человеческий облик и небрежно стряхивая снег со своего плеча, — что я дракон. Король Драконов; а время драконам только на пользу. Тысячу, две тысячи лет… Ты разве не замечала этого раньше, глупая? Ты швыряла его в меня неоднократно, а я не постарел ни на день. Я и сейчас бы, в человеческом облике, не состарился, даже если б ты мне все это время высыпала на голову и втерла в волосы. Коня мне жаль; я его спасал и укрывал от твоего гнева, не себя."

"— Но ты все равно умрешь! — прокричала зловредная Пустота, кое-как поднимаясь из сугроба, размахивая покрасневшими от холода руками, как неумелый канатоходец. — Ты умрешь, Король Драконов! Ты ведь и не заметил, что я тебя заманила в сон. Я не в нем хозяйка! И отсюда я тебя не выпущу! Ты замерзнешь в лесу; тебя заметет снегом, и ты умрешь, молодой Король. Спи! Спи…

Ее голос становился все тише; теперь он не кричал и не грохотал под еловыми лапами, а ласково шептал в уши — спи, спи, — и Демьен почувствовал, как невероятная тяжесть падает на его плечи, и он забывается таким желанным и таким сладким сном.

Глава 17. Бывшие союзники

У Пустоты был еще запас времени, вожделенный мешочек, тяжелый, набитый битком. С этим сокровищем она по-прежнему была сильна и непобедима — главное, добраться до него. А это было настоящим приключением из-за того состояния, в котором проснулась Пустота.

С минуту она лежала, овеянная волшебством, обессиленная битвой с Королем, и слезы текли по ее ненастоящим, фарфоровым щекам. Король отрекся от нее даже с красивым лицом. Не пожелал обманываться; не потянулся к любимой красоте.

— В чем же тогда секрет? — шептала Пустота, страдая. — Я же взяла лицо самой красивой девушки!.. Самой!

Но за окном бушевала метель, крепчал мороз. Сколько времени перепало на долю старика Зимы? Сколько его соскользнуло с крыльев и смешалось со снегом?

— О, как это не понравится Осени, — пробормотала Пустота, через силу поднимаясь. — О, как она озлится… Бежать; надо скорее бежать!

Кулем с тряпьем свалилась она на пол. Ноги не слушались ее совсем, руки тряслись. Едва не вываливаясь из чересчур широкого для нее платья, Пустота упрямо поползла к стене, покрытой полуистлевшими обоями и пятнами плесени.