Я заставлю его отдать мне корону… или жениться! На мне жениться! — от восторга Пустота даже запрыгала, захлопав в ладоши. — Вот пусть женится. Тогда я сохраню ему жизнь. А если заупрямится… я окачу его временем с ног до головы, и когда оно осядет, от Короля не останется ничего! Аргент никогда не найдет Короля, чтоб пронзить его черным мечом Забвения, и можно будет потом над ним издеваться, говоря ему, что это он упустил Короля… или помог ему убежать и скрыться. Можно будет упрекать его за неисполнительность и выказывать ему свое недоверие… И пугать тем, что я отниму у него все!

Пустота зло рассмеялась, потирая ручки.

— Вот тогда Аргент узнает мою силу, — шептала она, — и мой гнев! И станет смирнее. А то что-то он дерзит слишком много. Можно и его потом, — Пустота расхохоталась гадко, — превратить в немощного старика! Чтобы он ползал в ногах и пресмыкался, упрашивая сделать его хотя бы на пять лет младше! Чтобы его обожаемая Уна хотя бы узнала его в горбатом трясущемся старикашке!

Эти злые мечты так позабавили Пустоту, что она расхохоталась так, что остатки купола за стенами ее домика покрошились и посыпались.

— К черту союзников! — весело прокричала она, распахивая двери и впуская в дом ветер, вьюгу и мороз. — К черту весь свет! Я буду казнить и миловать! Я буду наказывать и одаривать! Я! Я! Я!

Она бросала и бросала в клубящуюся снежную мглу время, и оно звенело снежинками и морозом. Пустота шептала ветру о том, кого хотела бы заласкать холодными зимними объятьями, забаюкать. И ветер отвечал ей, пел смертельную зимнюю колыбельную. Он заметал холодным колким снегом все владения Осени, и Пустота зло посмеивалась, слыша отчаянные крики гибнущей союзницы.

— Не будет тебе никакой слякоти и черной смерти, — говорила она. — Не будет тебе короны из алых листьев. Править буду я; и все у меня будет — и танцы, и подарки, и праздники, и веселые огни!

Пока он носился по лесу, отыскивая Демьена, Пустота надела красивое платье, кое-как прикрыв оборками плоскую грудь. Она нарумянила щеки и пристроила цветы в волосы. Надела колье и набрызгалась самыми дорогими духами.

Ветер шептал ей, что нашел того, кого она велела. Король с трудом пробирался сквозь непогоду и, слушая зимнюю колыбельную, незаметно для самого себя начинал дремать.

Он давно не спал, чтобы негодяйка, притворяющаяся его невестой, не завлекла его снова в зачарованный сон, но теперь не мог противостоять колдовству. Глаза его слипались, он падал лицом в гриву коня и начинал дремать. Конь его шел все тише; тяжелый королевский меховой плащ укрывал всадника, да и коня тоже, сверху на них плотным одеялом нападал снег, стало тепло и уютно, и сон увлек обоих в свои объятья, мягко и незаметно.