Так что Нейпир крайне напоминает незадачливого героя одной из сказок Салтыкова-Щедрина, медведя на воеводстве: от него кровопролитиев ждали, а он чижика съел. Полная аналогия.

Решив, должно быть, больше не размениваться на мелочи и вспомнив о главной цели «великого похода», Нейпир приказал идти прямехонько в Кронштадт, чтобы сровнять его с землей, а потом двинуть на Петербург…

И наткнулся на обширное минное поле, не дававшее подойти к Кронштадту на дистанцию пушечного выстрела или полета конгревовой ракеты (поскольку практически в то же время английские корабли обстреливали прибрежные крымские города не только пушками, но и ракетами, надо полагать, ракеты и у Нейпира имелись).

Два передовых парохода, делавшие промеры глубины, на эти мины и напоролись. Потонуть не потонули, но повреждения получили знатные. Мины были новейшей системы, изобретения русского немца инженера Якоби – соединены с берегом электрическими проводами, и наблюдатели их взрывали, пуская ток.

Стало окончательно ясно, что к Кронштадту не прорваться, не говоря уж о Петербурге. И Нейпир скрепя сердце велел поворачивать назад – без сомнения, дико матерясь, моряки всех стран на это мастера.

На обратном пути Нейпир все же совершил нечто, отдаленно напоминающее ратный подвиг, – его корабли, встав на якоря у небольшой русской крепости Бомарзунд (остров Большой Аланд, что в Ботническом заливе), подвергли ее долгой и ожесточенной бомбардировке, а потом высадили десант и полуразрушенную крепость захватили. Правда, эту победу нельзя назвать такой уж славной – десант состоял из 11 000 французских морских пехотинцев, а гарнизон крепости – всего из 1600 человек, к тому же во время бомбардировки наверняка понес потери.

Просто-напросто задавили числом, вот и все…"

"С такими вот скромными результатами Нейпир и вернулся на родину. Я не знаю, что сказала ему королева Виктория, но безусловно милостиво не улыбалась и сладкими пряниками не кормила, узнав, что и Кронштадт, и Петербург как стояли себе, так и стоят в гордой неприкосновенности. На морского волка обрушился град насмешек. Одна из лондонских газет язвительно писала: «Великолепнейший флот, какой когда-либо появлялся в море, не только не подвинул вперед войны, но возвратился, не одержав ни одной победы, без трофеев, с офицерами, упавшими духом и обманутыми в надежде обрести славу, с моряками, недовольными тем, что они не были в деле и не приобрели никакой добычи».

Как явствует из контекста, взятие Бомарзунда газетчики победой не считали – и вообще-то справедливо: в конце концов, брали крепость французы, а Нейпир ее только обстреливал, пусть и долго.