И о чудо! Мне удается пробить эту стену из холодной самоуверенности. На какой‑то миг в мужском взгляде проскакивает ничем не прикрытое изумление.

Что не ждал?

Его растерянность быстро сменяется гневом. Я не слышу, но вижу, что он что‑то отрывисто говорит водителю, а потом недовольно окидывает взглядом плотный поток машин. Пробка подпирает его колесницу со всех сторон, даже дверь нормально не открыть. И он это понимает. Стискивает зубы так, что желваки начинают играть.

— Пока, пока, — машу ему пальчиками и проворно сворачиваю в ближайший переулок.

Вот теперь полегчало.

* * *Дома меня ждет Алиска и запах пригоревшей еды.

— Опять спалила? — ворчу, морщась от вони.

Сестра обреченно машет рукой:

— На минутку телефон в руки взяла и все. Забыла, что кастрюля начинает жарить сразу после того, как перестает варить.

— Что я могу сказать… Молодец. Убирай.

— Уже. Просто вонища никак не выветрится.

Алиса у нас на удаленке. Работает из дома, готовит отчеты, и параллельно пытается заниматься хозяйством. Правда с переменным успехом — горелые кастрюли в нашем доме не редкость.

Пока переодеваюсь, никак не могу отделаться от мыслей о сегодняшнем приключении. У меня коленки до сих пор трясутся и перед глазами все стоит породистая физиономия того мужика с холодными глазами. Пытаюсь себя убедить, что мне плевать, что я просто пережёвываю неприятный инцидент, но на самом деле мне чертовски жаль, что я не знаю, как его зовут, и что вряд ли когда‑нибудь еще встречу.

От этого поджимает где‑то за ребрами.

Дурочка… Радоваться надо, что больше не увидишь! Не похож он на того человека, которому можно безнаказанно показывать средний палец.

Усилием воли я все‑таки избавляюсь от этого наваждения и иду на кухню. Надо спасать ситуацию с ужином.

— Мам, Лер, — произносит Алиса, когда мы уже пьем чай, — я хотела с вами серьезно поговорить.

— Что‑то стряслось? — маман моментально включает львицу, готовую порвать за своих деточек.

— Дима предложил съехаться, и я согласилась.

— О‑о‑о‑о, — я округляю глаза, — Лиска попалась! Неужели он — тот самый, кому ты готова до скончания века варить свой прекрасный борщ и гладить носки?

Гладит, кстати, она тоже хреново. Да и вообще хозяйка из нее аховая, и у нас это нескончаемый повод для шуток.

— Бедный мальчик, — мама тоже мастер подколоть, — ты его предупреди сразу, что обратно мы тебя не возьмем. Даже если будет плакать, ползать на коленях и умолять.

— Очень смешно.

— Ладно, Алис, не ворчи. Мы рады за тебя, — ободряюще треплю ее по руке. — Диман у тебя хороший.

— А уж я‑то как рада. Осталось Лерку из дома выпереть и начнется счастливая жизнь, — мечтательно вздыхает мама.