Не вы ли были приглашены туда неким влиятельным лицом, хотя по молодости лет не имели на это права? Вы были никем, но вы присутствовали на процедуре награждения великого музыканта Карла Эмиля Пауля Линке «Серебряной медалью почета Берлина»?

– Я имел на это право, – машинально пробормотал Риттер и покраснел. – Я был лучшим выпускником музыкальной школы магистрата Берлина.

– А-а, – многозначительно протянул Сосновский. – Конечно. Где вы со своей школой, а где Линке, который был главным дирижером и композитором театра Метрополь. А вы знаете, что этой осенью Линке готовят подарок к семидесятипятилетию? Его изберут почетным гражданином Берлина. Вы хотели бы присутствовать на этом торжественном мероприятии, где соберется вся богема столицы? Или вас туда еще не ввели? Вильгельм Риттер, вы выбираете не тех друзей и покровителей. Следуйте за адмиралом Канарисом, и все двери столицы откроются перед вами. А вы решили завести дружбу с предателем, с изменником и неполноценной личностью Федорчуком, который похитил важные документы абвера и хочет их продать или русским, или англичанам. Скажите, Риттер, вы идиот, или прикидываетесь, или ведете свою игру?

– Мы ждем ответа, обер-лейтенант, – добавил я. – Скоро за нами прибудет самолет, и вам вместе с оберстом Крамером придется отвечать на неудобные вопросы. Даже если вы и будете стоять над нашими телами в месте расстрела, отвечать вам придется все равно.

– Но Фрид рассказывает мне совсем об ином положении дел… – начал было Риттер. – И он не знает гауптмана Фертига и майора Губера."

"– Он и не должен нас знать. Нас бы не прислали, если бы он знал нас. Это же элементарно, Риттер. И кто этот человек, с которым вы нас посадили в один вонючий сарай? – перебил Риттера Сосновский. – Он напевал там, в сарае, тему из оперетты «Фрау Луна». Он музыкант?

– Черт, вы и об этом знаете, – проворчал себе под нос немец и, вскочив со стула, нервно заходил по комнате.

– Зачем вам музыкант, Риттер? Ну?! – грозно спросил я по-немецки.

И это сработало. Кажется, что каплю за каплей Сосновский все же зародил сомнения в душе этого офицера. Сомнения, неудовлетворенность, недовольство собой, своей карьерой. Что-то подсказывало, что у этого молодого офицера в жизни что-то пошло не так, как ему хотелось бы, может быть, не так, как планировали его родители. Он виноват или обстоятельства, теперь уже не важно, главное, что он сам стал жертвой этих обстоятельств. Для таких людей война – шанс взлететь по карьерной лестнице или обогатиться, или то и другое одновременно. Но Вильгельм Риттер был явно нечист на руку. Но про скрипки он должен был сказать сам.

– Если вам нужна помощь в соответствующих кругах, абвер вам устроит любую протекцию, Риттер, – добавил Сосновский.