Вот ему ничего иного и не оставалось, как думать над своей дальнейшей судьбой.

— И чем же ты занимался? Не только ведь думы думал, — хмыкнул я.

— Мелким ремонтом по дому, — ответил Андрей. — Не только в нашей квартире, — тут же уточнил он, стоило мне открыть рот. — У нас соседей много. То бабе Клаве надо помочь ножку у койки заменить, то деду Пахому петли у двери смазать. Тетя Инна часто просила воды натаскать. Летом водопровод отключали, а у нее трое малых, один еще грудничок совсем. Там стирки — море. Ну и остальные не отказывались от моей помощи. Лишь когда ты очнулся, да следствие закончилось, меня обратно в Кремль взяли.

Следом пришла моя очередь рассказывать. Поделился и впечатлениями об отдыхе и мыслями, как его улучшить можно. Тут же пришла идея, как Андрею отплатить за то, что он испытал пусть и не по моей вине.

— Я хочу с этими аттракционами пойти к товарищу Сталину, — сказал я. — Предложить внедрить их на всесоюзном уровне. Если он даст добро, то надо будет и по производствам поездить, и на сами курорты возможно заглянуть — посмотреть, что у них внедрить возможно. К тому же у нас не только летний, но и зимний отдых возможен. Короче, частые командировки понадобятся. Что если я твою кандидатуру предложу?

— А как же учеба? — тут же с сомнением спросил Андрей.

Но по взгляду вижу, сама идея ему понравилась.

— Часть лекций я и сам запишу, потом у меня перепишешь. Часть можно будет у других взять. Думаю, не откажут. Ну а к зачетам и экзаменам ты возвращаться будешь.

— В этом году у нас дипломная работа.

— Вот и тема тебе уже есть — советское законодательство в туристической деятельности, — тут же предложил я.

Терять парня, который уже почти год верно работал со мной и мы друг к другу «притерлись» мне не хотелось. Как и быть неблагодарным. Еще немного посомневавшись, Андрей все же согласился. Теперь главное уговорить товарища Сталина. В самой идее я не сомневался, что ее примут. Но вот отдадут ли ее реализацию Кондрашеву? Тут-то у меня и были сомнения.

Как оказалось, мои сомнения оказались не напрасными.

— И как вы себе это представляете, товарищ Огнев? — спросил меня Иосиф Виссарионович, когда на первой же встрече с ним я озвучил свою идею. — Товарищ Кондрашев не является членом контрольной комиссии, как вы. Что уже станет для него препятствием при выполнении вашей задумки. На каком основании его будут пускать на завод? И как это не прискорбно осознавать, но даже то, что он выполняет прямое поручение, не является гарантией, что его воспримут всерьез. Так он еще и не является членом партии. И единолично ввести его в партию не могу даже я. Да и в комиссию просто так не попадешь. Или забыли, как вас туда принимали?

— Совсем ничего нельзя сделать? — спросил я.