Зажмурившись, Лида представляла, как он вытаскивает один тяжелый баул со старьем, наклоняется, чтобы поставить его на пол. Затем второй, затем отодвигает оставшееся тряпье, чтобы добраться до контейнера, оставленного у самой дальней стенки. Он же не знает, что контейнер теперь пуст.

Телефон звякнул необычно громко, сообщая, что пришла СМС. Господи, почему она не догадалась выключить звук, дура. Дрожащими руками она нажала на кнопку, пытаясь заставить аппарат замолчать и все еще надеясь, что человек в прихожей не услышал предательского звона. В прихожей раздался грохот, кто-то большой и тяжелый спрыгнул с табуретки.

Прятаться под одеялом дальше было невыносимо. Лида вскочила с кровати, ударила рукой по выключателю, чтобы желтый беспощадный свет залил комнату."

"— Кто там? — громко и грозно закричала она, осознавая, что издает тихий испуганный писк.

В коридоре метнулась темная тень, сначала скрипнула, а потом стукнула входная дверь, дробно и часто застучали на лестнице грубые ботинки, и стало тихо. Так тихо, что у Лиды моментально заложило уши. Она выскочила в прихожую и захлопнула сиротливо зияющую дверь.

«Интересно, а как злоумышленник ее открыл?» — мелькнуло у нее в голове.

Упавшая табуретка лежала на боку под раззявившей пасть антресолью. Два тюка валялись рядом, третий торчал под потолком, вытащенный лишь наполовину. Превозмогая отвращение, Лида подняла табуретку, залезла на нее и заглянула внутрь. До спрятанного контейнера его владелец так и не добрался, а это означало лишь одно — скорее всего, он повторит свою попытку. Если его не поймают, конечно.

Лида покрутила головой, пытаясь вычислить, где спрятана камера, но безуспешно.

Телефон, зажатый в ее руке, завибрировал и залился трелью. Звонил сосед, который, не дождавшись ответа на свое сообщение, теперь желал узнать, все ли с ней в порядке.

— Он приходил, — выпалила Лида в трубку. — Ты спугнул его своим сообщением. Он понял, что в квартире кто-то есть, и убежал.

— Контейнер забрал?

— Нет, — сказала Лида и вдруг заплакала. — Ваня, он действительно существует и охотится за таллием. А если его не поймают и он придет снова? Я боюсь, Ваня.

— Не бойся, — сказал он таким особенным тоном, что она как-то сразу ему поверила.

 — Я смогу тебя защитить. Обещаю.

Остаток ночи он провел у нее на кухне, стараясь не шевелиться, чтобы не скрипеть старой мебелью с нанесенными на нее инвентарными номерами. Она уснула практически сразу — видимо, сказалось то нечеловеческое напряжение и страх, в котором провела вечер. Да и здоровье у нее наверняка еще не восстановилось полностью, хотя, Корсаков это видел, заеды в уголках губ уже затянулись и кожа стала не такой сухой и шелушащейся.