Все благие намерения и заготовленный разговор про наплавные мосты вылетели у него из головы, и открывший дверь Беляев первым делом получил мощный удар в челюсть.

— Ну что? Нормально или добавить? — осведомился Иван, перешагивая порог.

— Нормально, — ответил Беляев, поднимаясь с пола и аккуратно проверяя, не вывихнута ли челюсть. — А могу я осведомиться, что является причиной столь бурного проявления ваших чувств ко мне?

— Осведомиться можешь, — спокойно сказал Иван. — И я тебе даже отвечу. А потом отвечать уже будешь ты. И не дай бог мне твои ответы не понравятся или покажутся неискренними.

— Иван Михайлович, судя по всему, у вас что-то случилось, и вы, ошибочно кстати, считаете, что в этом виноват я…"

"— У меня случилось? — Иван, сжав кулаки, сделал шаг к Беляеву, тот отшатнулся. — Гришку убили, а ты говоришь, что у меня что-то случилось? И не делай вид, что ты не знаешь о пожаре в порту.

— Знаю, конечно. — Беляев пожал худощавыми плечами под тонкой кашемировой водолазкой. Иван запоздало подумал, что он без очков, видимо, снял, придя домой, а иначе очки от удара кулака непременно разбились бы, покалечив глаза.

 — Весь город знает. Но я тут ни при чем.

— Ты зачем в порт два дня подряд таскался? — Иван вдруг так устал, что сел прямо на пол, поджав под себя ноги, как в юношеском лесном походе у костра.

— С вами хотел поговорить.

— О чем?

— Про наплавные мосты. Вы же обещали подумать, но так и не позвонили.

— А ты можешь понять, что все это время мне не до твоих поганых мостов было?! — заорал вдруг Иван, срывая голос. Он сердился на себя, что абсолютно не может сдержаться.

— Иван Михайлович, затея купить порт была вашей.

Мы с Матвеевым его вам не наваливали. Более того, для вас не новость, что я до последнего был против.

— Настолько против, что теперь за моей спиной науськиваешь рабочих, бьешь меня по голове и устраиваешь пожар?

— Вы ошибаетесь. Ничего из перечисленного вами я не делал. — Несмотря на высокий градус разговора и удар по морде, голос Беляева оставался все так же тих и ровен. Он полностью держал себя в руках, в отличие от Корсакова. Ивану вдруг пришло в голову, что так ведут себя люди, которым нечего скрывать и которые не чувствуют за собой никакой вины.

 — Иван Михайлович, я внимательно наблюдал за вашими действиями последние три месяца, скрывать не буду. И пришел к выводу, что вы молодец. Что вы за такой короткий срок сделали то, чего мы с Матвеевым не смогли бы сделать в принципе. Вы спасли порт.

— А мне говорили, что Матвеев рулил сам, тебя не привлекал.

— Да, но было бы нечестно вешать на него всех собак. Управленческие ошибки были его, но я никак им не препятствовал.

— А кстати, почему? — полюбопытствовал Иван.

— Ссориться не хотел.