Их дружба прошла испытание ранним Лидиным семейным счастьем, долгим Васькиным одиночеством и неудачными романами. Устояла она и сейчас, когда Лида скоропостижно развелась, а Васька, наоборот, удачно вышла замуж за питерского бизнесмена. Ее мама, в свою очередь, вышла замуж за отца Васькиного мужа, с которым у них, оказывается, в молодости случилась страстная любовь, и теперь жила в Германии[1].

— Я бы приехала, Вась, — честно призналась Лида, — но у меня дежурства стоят. Так что в следующий раз. Может, на майские выберемся. В Питере зимой гулять — слабое удовольствие, сама знаешь. А до мая я тут все свои неприятности разгребу и приедем. Честно.

— И много ли неприятностей? — спросила проницательная Василиса. — А то, гляди, подруга, если что, я к тебе приеду. Для бешеной собаки семь верст не крюк, вот отправлю Вальтера в его командировку, бабулю проведаю и к тебе махну.

— Приезжай, я тебе всегда рада, — засмеялась Лида. — А что касается неприятностей, то, во-первых, ничего нового, а во-вторых, ничего такого, с чем я бы не смогла справиться.

— Ладно, смотри у меня, — нестрашно пригрозила Васька.

В больничном коридоре застучали частые дробные шаги, которые Лида уже узнавала. Медсестра Варя не ходила, а бегала. Только в этом году девчушка окончила медучилище, а потому очень боялась за жизнь каждого привезенного пациента.

— Все, Васенька, позже поговорим, — сказала Лида в трубку. — Мне, похоже, пациента привезли.

— Ну давай, беги выполнять клятву Гиппократа, — согласилась Василиса. Подруга тоже была врачом, причем хорошим. До отъезда в Питер трудилась она реаниматологом в областной клинике, а сейчас устроилась в знаменитую Александровскую больницу города на Неве, в которой когда-то работал еще ее отец. — Но позже перезвони мне. У меня новости есть.

— Хорошо, — торопливо ответила Василиса, думая уже о работе. Про последние слова подруги она благополучно забыла. — Ну что там, Варя?

— Мужчину привезли с пробитой головой, — чуть захлебываясь в словах, сказала медсестричка. — Ударили чем-то тяжелым в подъезде дома. Соседи нашли. Он без сознания.

— Эхе-хе, грехи мои тяжкие, — пробормотала Лида. — Если не очухается, придется нейрохирурга из области вызывать. А не хотелось бы. Ладно, может, сами справимся.

Быстро доев остаток бутерброда и залпом выпив уже изрядно остывший чай, она направилась ко входу в приемный покой.

Доставленный «Скорой» мужчина лежал на кушетке. Выглядел он вполне прилично, даже слишком прилично для здешних мест. Дорогой финский пуховик (в прошлой жизни Лида мечтала когда-нибудь купить такой Славке), хорошего качества ботинки, фирменные джинсы и пуловер из тонкой шерсти, которая не скатывается и не сваливается даже после десяти стирок.