Встречные машины шарахались от него, потому что он, выворачивая руль, бросал свой автомобиль на встречку, подрезал, перестраивался, нарушал правила, делал все, чтобы объехать пробки и как можно раньше вернуться домой. Лиде он позвонил, когда выехал на трассу. Она уже закончила прием и согласилась подождать его."

"Посадив ее в машину, Корсаков вдруг почувствовал, что ему стало легче дышать. В этой рыжеволосой женщине с разноцветными глазами теперь крылся смысл его жизни. Рядом с ней ему было не так страшно встретиться лицом к лицу с врагом, которым наверняка окажется кто-то из своих. Все портовые уже стали Ивану своими. И грубоватый Большаков, и рафинированный Беляев, и стрекозистая Ниночка, и степенная, одышливая главная бухгалтерша Раиса Семеновна, и все рабочие, которых он не уволил, а заставил взяться за ум. Они перестали приходить с похмелья и принялись работать. И кто-то из них убийца. И хорошо бы, чтобы Селезнев уже сказал, кто именно, чтобы не мучиться от неопределенности, подозревая всех и каждого. Хотя Ниночку с Раисой Семеновной все же можно исключить. И Большакова с давлением и мечтой уйти на пенсию — тоже.

— Вань, ты не мучайся так, — тихонько попросила сидящая рядом Лида, погладив его по руке, которую давеча так неожиданно поцеловала. У Ивана даже ладонь зачесалась в том месте, куда утром прижимались Лидины губы. — Владимир Сергеевич скоро все нам объяснит. Есть плохие люди, которые замыслили недоброе. Так бывает, Вань. Но хороших все равно больше. И они-то при тебе останутся.

Корсаков благодарно посмотрел в ее разноцветные глаза и ударил по газам. В конце концов, ужасный конец лучше ужаса без конца. Поэтому пусть уже откроется правда.

Селезнев, целый и невредимый, ждал их в своем кабинете.

— Пойдем к тебе, — велел он. — У тебя места больше и кресла мягче. И селектор под рукой, чтобы нужных сотрудников на ковер вызывать.

— Пойдем, — согласился Иван. — А кресла и селектор я и тебе поставлю, если хочешь. Вот после Нового года выйдешь на работу, и сразу поставлю.

— Угу, — согласился Селезнев. — С Нового года в новую жизнь.

Гуськом они прошли по коридору, вошли в приемную, которую Корсаков делил с Большаковым, Лида приветливо поздоровалась с секретаршей, смотревшей на нее с изрядной долей ревности, а Селезнев, не глядя по сторонам, прошел в кабинет Ивана.

— Иван Михайлович, ты б смету посмотрел на запчасти. — В дверях своего кабинета появился главный инженер, утирая лысину. — Два рабочих дня осталось, обсохнем же.

— Подпишу, Николай Петрович, — клятвенно пообещал Иван, даже руку к сердцу приложил для убедительности. — Вот сейчас с Селезневым переговорю и сразу все документы подпишу. Домой не уйду, пока папку не разберу, честное слово.

— Ну гляди, я жду тогда, — буркнул Большаков.