И очень красивая. У меня никогда не было такой елки. — Девочка возбужденно путалась под ногами, мешая затаскивать дерево в комнату, но Иван лишь улыбался блаженно, так ему была приятна ее детская радость.

Охала и ахала Любовь Николаевна, повязав смешной фартук, на котором была изображена полуголая красотка в чулках и шнурованном корсете, по всей видимости, пекла пироги. Руки ее были в муке, а по квартире плыл упоительный аромат домашней выпечки.

— Она видела, что у нее на фартуке? — шепотом спросил Иван у Лиды. Та прыснула и отрицательно покачала головой. — Где вы вообще выкопали этот непристойный фартук?

— Любовь Николаевна купила в магазинчике в соседнем доме. Она обнаружила, что, собираясь, в спешке забыла халат, и отправилась его покупать, а вернулась еще и с фартуком, потому что, сам понимаешь, в моем хозяйстве не может быть ничего подобного. Я не стала говорить, что на самом деле нарисовано на фартуке, а то у нее разрыв сердца будет. Ты где такую уникальную елку раздобыл? Я же видела, что в городе продается. Смех на палке.

— В лесничество съездил, — признался Иван. — А что, не так и далеко, всего-то пятьдесят километров. Зато вон какая красота у вас будет. Не стыдно Новый год встречать."

"— Спасибо. — Лида признательно улыбнулась и вдруг, повинуясь какому-то внутреннему порыву, привстала на цыпочки и поцеловала Ивана в щеку. Он дернулся было, чтобы припасть к ее губам, вкус которых не мог забыть уже третий день, но оглянулся на взбудораженную Лизу, тяжело вздохнул и скучным голосом заявил, что сейчас установит елку. Для того чтобы изготовить крестовину, он по дороге заехал в порт. С поставленной задачей ребята там справились в два счета.

Теперь Корсаков ловко и споро справлялся со своей. Через десять минут елка уже подпирала потолок, испуская аромат оттаявшей от мороза хвои. Лида и Лиза только ахали, когда он одну за одной открывал коробки с новогодними игрушками. В шесть рук они нарядили елку, Иван сбегал домой за «пилотом», включил в него сразу шесть купленных им и повешенных на елку гирлянд и щелкнул стенным выключателем.

Комната засияла разноцветными огоньками. Ее дальние углы, отрывающиеся под потолком обои, старая мебель теперь были скрыты полумраком. Центром вселенной была елка — яркая, праздничная, чудесная, заставляющая поверить, что все обязательно будет хорошо. Под мерцающий свет гирлянд они пили чай с пирогами, оказавшимися «по первому разряду». Иван посмотрел на бывшую свекровь Лиды с уважением. Эта женщина знала толк в готовке.

— Вкусно? — улыбаясь, спросила она. — Я вам сейчас еще с вареньем принесу. Будете с вареньем?

— Буду, — сказал немного осоловевший от сытости Иван. — Я все буду. Вы такие вкусные пироги печете, что я душу готов за них заложить.