Миша сделал круговой обкоп, не трогая основания, на котором стояла мина, сделал точечные шурфы для проверки, нет ли пониже чего-то большого, начал рыть сбоку вход под нее… Кто сказал «щуп», у него даже шомпола от автомата не оказалось под руками.

У него ни черта не было, как и все предыдущие три недели…

Вроде бы под миной снизу чисто.

— Сейчас я ее подцеплю и просто выкину. Перевернется, должна сработать.

— Да, понял, как переворачивать будешь?

— Значит, я ее поднимаю и даю ей ускорение вперед и вверх. Вариантов два: либо она рванет в воздухе, пока будет вертеться, либо она упадет на взрыватель и тем более сработает.

— Понял. Сам — куда?

— Сам я нырну. Я скидывать ее буду вниз по склону, вбок и от себя. Если она рванет, тогда в мою сторону пойдут максимум остатки корпуса…

— Понял. Нормально.

И тут Миша обернулся — есть провидение на свете.

И увидел чудную картину: посреди окопного бруствера сидит половина съемочной группы и радостно на Мишу таращится. Не хватает только семечек.

Они еще и снимали его на все, что подвернулось под руку, — камеры, фотоаппараты, мобильники, едва ли не на сигаретные пачки.

— Пиротехник! — заорал Миша. — Ты опупел?!

Откуда-то сбоку высунулась голова Пиротехника. Он грамотно залег и думал, видимо, что коллеги тоже прониклись важностью момента. А фиг там.

— Идиоты! — заорал Пиротехник. — Вы опупели?!

Публика, недовольно ворча, сползла в окопы.

Осталась, собственно, ерунда, подумал Миша, осторожно подсовывая руку под мину.

Ааккуратно поднял ее — и швырнул подальше.

При наклоне мина не сработала, зато, как он и рассчитывал, упала на взрыватель, четко пришла на какой-то камушек. Внизу смачно гавкнуло, и полетели клочья. Миша, в общем, ничего и не увидел, потому что лежал носом в землю.

Публика высунулась из окопов и шумно аплодировала.

Миша считал себя агностиком, но, поднявшись с земли, первым делом перекрестился. У него тряслись руки, по телу стекал ледяной пот. Он медленно пошел вверх по склону — точно по следам людей. Ноги тряслись тоже. Да все у него тряслось — начался дикий выброс адреналина.

Дойдя до окопов, он упер руки в бока, испепелил взглядом публику и заявил:"

"— А теперь вы мне скажете, кто вас сюда завел.

Он, наверное, за всю жизнь столько не матерился, сколько в следующие пять минут. Совершенно потерял самообладание.

Ну очень хотелось найти виноватого.

Ближе к вечеру, когда все кончилось — ВСЕ КОНЧИЛОСЬ, ТРАМ-ТАРАРАМ! — Миша позвонил знакомому подрывнику, поболтал «за жизнь» и спросил как бы между прочим:

— Кстати, ты не помнишь, какую из пээмэнок нельзя наклонять на боевом взводе? Там тридцать градусов — и бабах?..

Постеснялся он у Пиротехника это выяснить почему-то.

— «Трешку», — сказал знакомый.