Он видел творческого, серьезного, на редкость целеустремленного человека, не брезгующего чужими слабостями. Наверное, потому что слишком хорошо знал о своих. К трясущемуся Олегу Аджей проявил сегодня явно больше симпатии, чем к Толику, почитавшему его едва ли не как святого. Да мало ли таких в его пастве. Гуров вспомнил, как, выезжая со двора, бросил взгляд на завешенные покрывалами окна покинутой квартиры. Толик побитой собачонкой смотрел им вслед. А ведь парень так ему помог. Нужно ему хотя бы магнитик привезти из лагеря. Гуров уселся поудобнее и постарался отключить внимание от доброжелательного, но нарочито восторженного голоса Аджея.

Может, у него и правда получится вздремнуть.

Глава 9

Летняя ночь накрыла Онейск покрывалом из пронзительно-синего, искрящегося звездами бархата. Но если город, с его радостями и тревогами, уснул, то палаточный городок, основанный организаторами фестиваля, похоже, не спал вовсе. С того самого дня, как по границам соснового бора были протянуты ленты ограждения, а в центре его раскинул свои крылья шатер первой медицинской помощи, похожий на дворец, покой приезжим и персоналу только снился.

Аджей, закончив прямой эфир с фанатами, закрыл ноутбук и, выключив освещение, откинулся на спинку кресла. Закрыл глаза. Гуров тревожить его не стал. Нервозное молчание между ними, с одной стороны, смутно беспокоило Гурова, с другой — удивительным образом успокаивало. Он хотел познакомиться с Аджеем Полонским и составить о нем личное мнение — художник предоставил ему такую возможность. Более того, искренне, не стараясь показаться лучше, чем он есть. В то время, как имел все средства пустить пыль в глаза и продолжить игру в «ангела». Гуров уже был уверен в том, что околорелигиозной темы в своем имидже Аджей не желал, и принадлежала она, скорее всего, одному из своры окружавших его менеджеров. Лик парня и способность бросаться на помощь без раздумий получили достойную огранку и засияли с такой силой, что поклонники в своем обожании глохли и слепли, охотно забывая, что за респиратором уличного живописца и под ослепительной, умопомрачительной красотой на рекламных буклетах скрывается живой человек.

Кстати о буклетах.

Гуров припомнил, что в листовке, дарованной ему промоутером в первый день приезда в Онейск, говорилось, что палаточный городок «Обетованный» находится в полутора часах езды на автобусе от центра.

Листовка соврала. На указанном расстоянии от города началась только парковка. И размеры ее, на фоне безмятежного звездного неба и черного гребня леса на горизонте, могли привести в трепет кого угодно. В направлении же к самому городку, именовавшемуся вполне в духе фестиваля, виднелось оранжевое зарево, как от пожара.