Мы с Толиком можем выйти, когда станет тихо. Кстати, Аджей, — Витя кивнул в сторону двери. — Это было сильно.

— Хороший план. Я в клинику позвоню частную, под Владимир. И сразу отсюда их повезут в аэропорт, теть Тосе тоже адаптация на пару недель не повредит. А там березки, тишина, покой. Она как вернется, и ремонт уже закончим здесь, и фест, в городе станет спокойнее, — внезапно Аджей скривил красивое лицо, будто что-то в сказанном ему не понравилось. — Не надо про это. Сделал и сделал. Мог и сделал. Вы бы тоже сделали, если бы деньги были. А то мне ваш Толик уже высказал, что я ангел и где мое место.

Из-за двери донеслось молящее:

— Аджей, время!

— Да иду я!

Небожитель несолидно забычковал сигарету об подошву и кивнул."

"— Спасибо, мужики. Я живых людей с этой работой раз в год вижу. И то через стекло.

Пока Гуров соображал, за что именно их благодарят, Витя все так же безмятежно произнес:

— А ты Леву с собой на следующее мероприятие возьми. Вот тебе и будет более чем живой человек. Серьезный, книжку пишет. Покажешь ему, чем живет богема и как творцу бывает одиноко в свете софитов.

В глазах художника отразилось непонимание, и на площадке повисло озадаченное молчание. Потом он рассмеялся:

— Пожалуй, я так и сделаю. — Аджей посмотрел на Гурова, и взгляд его снова стал напряженным, цепким. — Пропуск тебе Оксана сделает, чтобы след в след не ходить, так ты получишь больше свободы. Ночь планируется бурная, если устанешь, сможешь уехать домой, а потом вернуться. Согласен, Лева?

— Согласен. Только, пожалуйста, Лев.

— Договорились. Назовешь меня ангелом — я тебе морду набью.

Один из телохранителей Аджея дал Гурову свой пиджак. Он снял кепку, очки пришлись как нельзя к месту. Вещей Антонина собрала всего ничего. Ключ от квартиры оставила человеку, имени которого не знала. Все самое ценное, что было в жизни, она увозила с собой — сына и надежду. Ее и Олега посадили в одну из машин персонала, Гуров, вслед за Аджеем, нырнул в шоколадную «Вольво», назвать такой автомобиль коричневым не поворачивался язык. Машина ехала очень медленно, рассекая толпу, как акула плотный косяк мелкой рыбешки.

С ними, на переднее сиденье, села та самая девушка, которую Аджей не выпустил из квартиры Максимовых, когда выходил курить. Она оказалась Оксаной и, спросив у Гурова фамилию и отчество, выписала ему пропуск. Попросила снять очки и улыбнуться для снимка. Осведомилась, какого цвета ленточку Гуров предпочитает, ведь носить пропуск полагается постоянно и желательно на шее. Разложив прямо на коленях хитрые японские игрушки, при виде которых Крячко бы впал в жеребячий восторг, распечатала фото.