Приедет он с дальнейшим планом действий, предварительно поставив в известность начальника губернской полиции, потому как действовать, полагаясь только на собственный страх и риск, опасался.

Оставалось два дня. И за эти два дня должна была появиться в письменном виде жалоба новониколаевцев на беззаконные действия полицмейстера Гречмана, адресованная на имя Кофтунова.

Николай Иванович улыбнулся в темноту и произнес еще одну фразу:

— Здравствуйте, Сергей Ипполитович, здравствуйте, господин Шалагин!

5Над входной дверью в шалагинский дом висел витой шнур с бронзовым шариком на конце.

Николай Иванович оглянулся, увидел, что на противоположной стороне улицы маячит Кузьма, помедлил немного и дернул за шнур. Скоро за дверью послышались быстрые и легкие шаги, дверь распахнулась, и взволнованная Фрося, быстро взглянув на Николая Ивановича, с запинкой выговорила:

— Господа просили извиниться, но они сегодня никого не принимают.

— Для начала — здравствуйте.

— Здравствуйте, — смущенно отозвалась Фрося.

— А теперь пойди и доложи, что некий господин непременно желает видеть Сергея Ипполитовича по срочному и неотложному делу, которое касается Антонины Сергеевны.

Запомнила?

— Сейчас, подождите. — Фрося прикрыла дверь, и было слышно, что она побежала по лестнице.

Николай Иванович терпеливо ждал. Вот снова — летящие шаги, стук задвижки, распахнутая дверь и почти испуганный голос:

— Проходите.

Следом за Фросей, стараясь не отставать, Николай Иванович поднялся по лестнице, в прихожей снял пальто и шапку и был проведен в кабинет господина Шалагина. Встретил раннего гостя сам хозяин. Сергей Ипполитович стоял посреди кабинета, нервно курил и сыпал пепел на ковровую дорожку.

Видно было, что он не выспался: веки красные, глаза лихорадочно блестят, а рука, держащая папиросу, вздрагивает.

— Кто вы? — отрывисто спросил Сергей Ипполитович. — И что вам угодно?

— Как ни странно прозвучит, но на сегодняшний день я ваш самый верный друг. Зовите меня Николай Иванович. Разрешите присесть?

— Извольте. — Сергей Ипполитович указал на кресло. Выражение лица у него по-прежнему оставалось суровым и напряженным. Воспаленные глаза блестели."

"Николай Иванович присел на краешек кресла и молча принялся разглядывать хозяина.

Он ему нравился: несмотря на возбужденное состояние, в поведении Сергея Ипполитовича не было и тени страха, а во всем его облике и в голосе чувствовалось непоказное, природное достоинство. Такие люди у Николая Ивановича всегда вызывали уважение.

— Мой визит в столь ранний час, Сергей Ипполитович, конечно, вызывает у вас удивление, но, поверьте, только чрезвычайные обстоятельства заставили меня появиться здесь без всякого приглашения.