Согнувшись, он почти лежал на лошадиной гриве, сливаясь в одно целое с лошадью, из-под копыт которой летели ошметки грязи.

— Мама, надо остановить поезд!

— Ты с ума сошла?!

— Остановите! — закричала Тонечка, закричала с такой силой, что переполошился весь вагон. Стали открываться двери купе, выглядывали любопытные лица. Любовь Алексеевна дергала дочь за плечо, пытаясь оторвать от поручня, но Тонечка продолжала кричать, не в силах оторвать взгляд от всадника, который упорно стремился вперед и вперед по черной, оттаявшей дороге.

В это время поезд прибавил ход — и утомленная долгой скачкой лошадь начала отставать, отставать, а затем внезапно исчезла за краем окна вместе со своим всадником, будто их никогда и не было.

Тонечка, все еще цепляясь за поручень, бессильно опустилась на пол. Она понимала: все кончилось.

…И никто не слышал в безлюдной степи одинокий тоскливый крик, рвущийся из груди, в которой так горько стучало отчаявшееся сердце."