Не решаясь вырваться из рук Синклера, я ждала, когда он отпустит меня. Наконец он оторвал свои губы. Вскочив, я какое-то время стояла как вкопанная, затем начала медленно запихивать в рюкзак бумагу, в которую были завернуты сандвичи и красные пластиковые чашки. Наше уединение теперь пугало меня. Я представила себя и Синклера двумя крошечными муравьями, единственными живыми существами на этой огромной и безлюдной территории. Я недоумевала – не завлек ли меня сюда Синклер с целью завести этот дурацкий разговор, или же идея брака возникла в его голове по прихоти, ни с того ни с сего?

– Синклер, мы должны идти, – напомнила я. – Нам действительно пора.

Кузен задумчиво поглядел на меня, улыбнулся и бросил:

– Да. – Он встал, взял у меня рюкзак и зашагал к черневшему вдали перевалу.

Дома мы оказались поздно вечером. Последние несколько миль я уже брела как автомат, из последних сил переставляя ноги, не смея передохнуть, ведь если бы, я встала, то уже не сдвинулась бы с места. Когда мы осилили последний отрезок пути и я сквозь деревья увидела мост и «лендровер» Гибсона, поджидающий у обочины, то едва поверила своему счастью. Все тело у меня ныло, на негнущихся ногах я преодолела последние несколько ярдов, открыла дверцу и рухнула в машину. Когда я попыталась закурить, то обнаружила, что даже руки меня не слушаются.

Пока мы возвращались, спустились густые синие сумерки. На востоке, низко над землей, повис тонкий серп месяца. Я мельком увидела, как фары машины выхватили из темноты кролика, метнувшегося в укрытие. Глаза бродячей собаки сверкнули в луче света, как два огонька. Мужчины на переднем сиденье о чем-то оживленно переговаривались, а я лежала как тряпичная кукла и молчала от усталости, причем не только физической.

Ночью меня разбудил телефон. Пронзительный звонок безжалостно прервал приятный сон, и я ощутила себя рыбой, которую поймали на крючок. Я не представляла, сколько проспала, но, повернув голову, увидела, что луна стоит высоко над озером, а ее отражение дробится в черной воде, испещренной серебристыми бликами.

Звонки не смолкали. Полусонная, я выбралась из кровати и побрела на затемненную лестничную площадку. Телефон находился в библиотеке, но в коридоре, ведущем к детским комнатам, стоял параллельный аппарат, к которому я и направилась.

К тому моменту звонки давно прекратились, но спросонья я не сообразила, что к чему. В трубке звучал приятный женский голос:

– ...конечно, уверена. Утром я была у доктора, и он сказал, что нет никаких сомнений. Послушай, мне кажется, нам надо поговорить... Я все равно хотела увидеть тебя, но не могу вырваться...

С трудом ворочая мозгами, я решила, что кто-то ошибся номером или напортачила телефонистка на станции в Кепл-Бридж.