По одному выражению ее лица я узнала бы всю правду. Но бабушка не вышла к завтраку, а будить ее я не решилась.

Я нервно дернулась, и Синклер напрягся:

– Что с тобой? Ты натянута как струна. Тебя что-то беспокоит? Неужели чувство вины?

– С чего ты взял?

– Почем я знаю? Может, это из-за отца.

– Из-за отца? Ты шутишь!

– Хочешь сказать, что ты жила в Калифорнии так долго лишь потому, что была совершенно счастлива в Риф-Пойнте, целыми днями расхаживая по песчаному пляжу?

– Не в этом дело. Кстати, отец в данный момент под чутким присмотром. Так что чувство вины тут ни при чем.

– Значит, здесь что-то другое. – Его пальцы скользнули по моей щеке. – Должно быть, все дело в этом страдающем от неразделенной любви адвокате.

– В ком?! – искренне удивилась я.

– В адвокате. Сама знаешь, хитрая Ранкеллур.

– Не цитируй Роберта Луиса Стивенсона, это тебе ничего не даст... и потом, я не возьму в толк, о чем ты говоришь. – Хотя я прекрасно понимала, что он имел в виду.

– О Дэвиде Стюарте, любовь моя. Только не ври, будто не заметила, что вчера весь вечер он смотрел только на тебя. За столом этот тип не сводил с тебя своих жадных глаз. Должен признаться, наблюдать за вами было одно удовольствие. Где ты отхватила такую шикарную восточную шмотку?

– В Сан-Франциско... Но ты шутишь!

– Нисколько не шучу, честное слово. Слепой бы заметил. Как тебе нравится идея стать возлюбленной старика?

– Вовсе он не старик.

– Ему, по-моему, лет тридцать пять. Зато он такой надежный, прелесть моя, – прибавил он тоном жеманной старой девы с аристократическими манерами. – Такой милый мальчик.

– Насмешник!

– Да, я такой. – И, не меняя выражение лица, Синклер выпалил: – Когда ты собираешься вернуться в Америку?

Его вопрос застал меня врасплох.

– А что?

– Просто интересно знать.

– Вероятно, через месяц.

– Как скоро. Я надеялся, ты погостишь подольше. Оставишь отца и пустишь корни на родной земле.

– Я слишком люблю отца и никогда его не брошу. А потом, чем я стану здесь заниматься?

– Пойдешь работать.

– Ты прямо как бабушка. Я не могу пойти работать, потому что у меня нет никакой квалификации.

– Можешь устроиться секретаршей.

– Не могу. Сев за машинку, я делаю кучу опечаток.

– Ты могла бы выйти замуж, – не сдавался Синклер.

– Я не знаю подходящей кандидатуры.

– А как же я?

Его пальцы, гладившие мою щеку, вдруг замерли. Я привстала и недоуменно посмотрела на него. В голубых, как небо, глазах Синклера невозможно было что-либо прочесть.

– Что ты сказал?

– Я спросил, как насчет меня. – Он протянул руку и сжал мое запястье.

– Ты это серьезно?

– Звучит как шутка? Хорошо, я говорю вполне серьезно. Что ты скажешь?

– Ну, во-первых, это почти кровосмешение.

– Ерунда.

– Но почему я? – Наш разговор начинал мне нравиться.