Деньги, поступившие в казну, жгли ему душу соблазном и нещадно манили. Поэтому, чтобы не сорваться, он решил их все спустить на дело. Во всяком случае склонить к этому государя.

— Может пушек купим? Или меди пушечной? — спросил он невзначай.

— Это еще зачем?

— У шведов.

— Зачем?

Александр Данилович, опять не ответив на задаваемый вопрос, увел тему в сторону. Напомнив, что в 1697 году царь закупил еще у Карла XI несколько сотен пушек. Вполне себе приличных. Благодаря которым удалось вооружить создаваемый на Дону флот.

Царь его внимательно выслушал. И повторил вопрос:

— Зачем нам тратить эти деньги?

— Так их разворуют. Как пить дать разворуют. — произнес Меншиков и нервно сглотнул комок, подступивший к горлу. Хотя все окружающие восприняли это совсем иначе и заржали. Переждав эту волну смеха, Александр Данилович как ни в чем ни бывало продолжил: — А так мы деньги на дело пустим быстрее. Да и шведы пока сговорчивы. Ведь мы всячески болтаем о том, что собираемся воевать с турком. Для весьма религиозного Карла XII это занятие весьма богоугодное.

— Разворуют говоришь? — усмехнулся изрядно пьяный царь.

— Думаю, он прав, — произнес царевич. — Если закупить пушечную медь у шведов и положить ее где в больших слитками, мы будем иметь крепкий запас. И случись что — быстро изготовим орудия. Военная удача переменчива. И армия, при отступлении, нередко бросает свою артиллерию. Почему наша будет исключением?"

"— Ты мыслишь о поражении, не вступив в войну? — раздраженно фыркнул Петр.

— Знать где упасть — соломку бы подстелил. Так что ли говорят?

— Так, — кивнул Меншиков, опередив царя.

— Мы не знаем где найдем, где потеряем. Довольно сложно предсказать ход войны и то, как она станет протекать дипломатически. Вероятность серьезных поражений есть всегда. Посему, мыслю, лучше иметь запас прочности. Чтобы в случае чего устоять и разойтись в ничью, чем с треском проиграть. Как там говорят? Пока толстый сохнет, худой сдохнет? Так что — запас пушечной меди нам точно не повредит.

— А отчего в больших слитках?

— Чтобы воровать было не сподручно. Такое тайком выносить сложно.

— Но можно.

— Нет таких вещей, какие нельзя украсть. — усмехнулся Алексей.

— Так уж и нет? — скептично спросил Петр.

— Не веришь ты в людей, — покачал головой сынок. — Вот ей-ей — даже с тебя как-нибудь исподнее утащат. Я иной раз даже спор на деньги заключаю — сколько украдут в том или ином деле.

— И часто выигрываешь? — поинтересовался царь.

— Ни разу не проиграл. — с мягкой улыбкой ответил царевич.

От этих слов Меншиков отчетливо вздрогнул и скис. Его откровенно раздражала эта маниакальная страсть Алексея копаться в «чужом белье».