Самое скверное у них считается, если при выезде фуражка с головы упадет, — тут уж верная смерть, и близехонько."

"— Ну, у вас же нет фуражки…

— Тем лучше, — усмехнулся Бестужев. — Ага, смотрите…

На перроне показалась мисс Луиза Хейворт в сопровождении носильщика с чемоданами. Прошла к спальному вагону «Ориент-экспресса» сообщением Константинополь — Париж.

— Стрекоза… — поморщился Васильев. — Выслать бы по этапу административным порядком, как в матушке-России заведено, да где ж тут… Алексей Воинович, у меня к вам сугубо частный разговор.

Я этого не говорил, вы, соответственно, не слышали — но, верно говорю, на ус намотайте и в голове держите…

— Да?

— Поосторожнее с Гартунгом, когда будете в Париже…

— То есть?

— Всем хорош господин Гартунг, заведующий заграничной агентурою, — сказал Васильев негромко. — Работник дельный, агентурою опутал Францию, и не только ее, как паук паутиной, чинами отмечен, орденами увешан… Однако есть у него нехорошая черта характера…

— А именно?

— Мы как-то говорили, помнится, о разных человеческих типах офицеров охраны, — сказал Васильев медленно.

 — Есть такие, что чувствуют себя посреди внутренних интриг, словно рыба в воде, с превеликим удовольствием в межведомственных хитрушках бултыхаются, кабинетную карьеру стремятся сделать… А другие — чистейшей воды служаки, увлеченные лишь самим процессом розыска. Вы, думается мне, из вторых…

— Уж это несомненно, — сказал Бестужев.

— Как были вы в душе воякой, так и остались… Упаси боже, я не в осуждение, я, признаться, сам такой: сижу себе в благополучном отдалении от столичных дрязг, помаленьку делаю дело, и так-то мне хорошо, Алексей Воинович, так-то мне вольготно, вы б знали… Нет у меня шустрых подчиненных, под меня копавших бы, нет непосредственного начальства, против коего порой интриговать приходится, да и с какими-либо соседними конторами нет склок по причине отсутствия таковых контор в непосредственной близости… Немало нас, таких, и не только за границей, другое дело — господин Гартунг.

Посвященным известно, что есть у него две мечты, прямо-таки жгучих страсти: одна — генералом стать, пусть и статским, другая — занять солидное кресло в Департаменте полиции. И все бы ничего, стремления, в общем, ничуть не противозаконные, однако давно водится за господином Гартунгом нехорошая привычка: случалось, что чужие достижения он себе приписывал. А сейчас случай серьезный: личное поручение государя, особая важность акции… и, соответственно, награждения соответствующего масштаба. Велико искушение, Алексей Воинович…

— Откровенно говоря, меня не особенно заботят награды, — сказал Бестужев.