Если так дальше пойдет, следует ожидать в Старом Свете мексиканцев, а то и жителей Венесуэлы…»

— Кончай вилять, — заговорил второй. — А то Чарли в самом деле разозлится и понаделает в тебе столько дырок, что ни один доктор не залатает. Местечко тут тихое, никто и внимания не обратит, стрелять будем через платок, у нас есть некоторый опыт. Тебе что, охота сдохнуть в такую прекрасную погоду? День-то какой, французишка…

Вмешался его напарник:

— Сид, кончай трепаться. Время поджимает. Эй ты, мосьё! Я точно знаю, что инженера вместе с его аппаратом зацапал буквально вчера ваш босс, Грэвашол…

— Не знаю такого.

— Я тебе человеческим языком говорю: Грэвашол!

— Вы имеете в виду Гравашоля?

— А я тебе о ком толкую? Короче, инженер у вас, и аппарат тоже. Только он нужнее тому парню, что нас прислал. Есть у него привычка собирать у себя всякие хитрые аппараты… А парень это такой, что если он приказывает, выполнять нужно быстро и тютелька в тютельку, иначе самому голову отвернут… Усек? Ничего личного, не сверкай так глазами. Это просто работа. Босс сказал, чтобы без инженера и его аппарата мы не возвращались — а значит, если мы не справимся, нам самим придется кисло, уж ты поверь… Значит, что? Значит, кровь из носу, ты мне скажешь, куда Грэвашол упрятал инженера и аппарат…

— А если я этого не знаю?

— Знаешь, балаганная твоя рожа, знаешь… Я точно знаю, что ты знаешь, хо! Ну давай, выкладывай. Иначе мы с Чарли возьмем по ножику — вон их у тебя целая куча — и пощекочем тебя малость так, чтобы и жив остался, и язык развязал… Ну?

Бестужев решил, что услышал достаточно, и пора прервать эту увлекательную беседу. По голосам, звучавшим совсем рядом, он хорошо представлял себе дислокацию противников — а то, что при них есть оружие, его не особенно и пугало.

Одним рывком отбросив занавеску, он оказался на другой половине фургона. Как и следовало ожидать, его неожиданное появление на миг визитеров ошеломило, и Бестужев использовал этот краткий миг со всей выгодой.

Оружие держал в руке только один из них — большой вороненый пистолет незнакомой Бестужеву модели — да и держал не на изготовку, а небрежно зажав в ладони, словно палку. Точным ударом ноги по запястью Бестужев пистолет выбил, и, не глядя, куда он упал, с ходу двинул локтем второму «под душу», как выразились бы русские мужички из простонародья. Ударенный звучно охнул и согнулся вдвое, зажимая обеими руками ушибленное место, пытаясь судорожно заглотнуть воздуха.

Мимоходом двинув ему кулаком в подбородок, Бестужев кулаком с зажатым в нем браунингом, словно кастетом, приложил обезоруженного чуть-чуть повыше уха. Точным ударом левой отправил в угол.