Поднялся со скрипучего стула и, продолжая держать циркача под прицелом, встал у окошечка. Чуть отвел указательным пальцем тонкую муслиновую занавеску, стоя так, чтобы его не заметили снаружи."

"Да, так и есть: двое мужчин в пиджачных парах и котелках направлялись прямехонько к фургону Живой Молнии. Высокие, широкоплечие, крепкие… совершенно незнакомые. Трудно было ручаться со стопроцентной гарантией, но Бестужеву сразу показалось, что на полицейских в цивильном они не похожи — во всем их облике не хватало чего-то трудно излагаемого словами, но прекрасно знакомого каждому полицейскому, привыкшему уверенно опознавать коллег по ремеслу с первого взгляда, к какой бы чужестранной конторе они ни принадлежали. И, что уже подлежало сомнению, оба выглядели нездешними. Бестужев достаточно долго пробыл в Вене, мало того, Вена на пару с Лондоном была главным законодателем мужской европейской моды, так что ошибиться он не мог: портной, который этих двоих обшивал, не имел никакого отношения к Вене, а быть может, вообще к Европе. Покрой, сочетание цветов, жилеты, трости — все было нездешнее…

Бестужев отпрянул в дальний угол, откуда мог держать Жака под прицелом и не опасаться неожиданного нападения с его стороны. Быстрым шепотом распорядился:

— Встаньте и подойдите к окну! Живо! Вы их знаете? Да не высовывайтесь!

— Первый раз вижу… — пробурчал Жак.

— Это не полиция, — сказал Бестужев. — Кто угодно, только не полиция…

Лесенка фургона уже жалобно скрипела под двойной тяжестью. Громкий, бесцеремонный стук в дверь.

— Поговорите с ними, — распорядился Бестужев. — Меня здесь нет!

Он на цыпочках скользнул за занавеску, прижался к стене, держа пистолет дулом вверх. Дверь уже распахнули снаружи.

Ему пришло в голову, что ситуация может оказаться опаснее, чем представилось поначалу. В конце концов, Жак мог и соврать, что не знает этих двоих, а они могут оказаться и людьми из банды Гравашоля… Два агента Васильева остались на приличном отдалении, Бестужев с ними даже не обговаривал варианта, по которому они должны в случае опасности спешить на помощь… Ну ладно, бог не выдаст, свинья не съест!

Он прижался к стене и, держа указательный палец на спусковом крючке браунинга, обратился в слух. Раздался голос Жака:

— Чем обязан, господа? В приличном заведении вообще-то полагается стучать…

— А мы и стучали, ты что, не слышал, парень? — ответил ему незнакомый голос на французском, но довольно корявом, с непонятным акцентом. — Стой где стоишь и не дергайся…

Вслед за тем последовала реплика вроде бы на английском — обращенная явно не к циркачу, а к спутнику.