Господин Гравашоль собственной персоной, какая встреча… Второго, которого тем временем освободил от импровизированного кляпа Ксавье, Бестужев тоже узнал — один из тех, с кем он встречался в Вене, вот только имя неизвестно… да и провались его имечко в тартарары… все рухнуло!

Все благополучно рухнуло, как выражается пристав Мигуля в далеком Шантарске. Ящиков нигде не видно, их наверняка здесь уже нет, открывшееся их глазам зрелище может иметь одно-единственное объяснение: некие конкуренты из числа охотников за Штепанеком с максимальной для себя выгодой использовали эти четверть часа, люди, должно быть, непростые, если смогли быстро и хватко спеленать этих господ, тоже не относившихся к разряду недотеп…

Бестужев едва не взвыл в голос от тоскливой злости.

Зато молодой инспектор, уставясь на Гравашоля так, как влюбленный взирает на обожаемый предмет своей страсти, прямо-таки сиял от счастья — что ему аппарат, если подумать, он наконец настиг свою долгожданную дичь…

Оглянувшись на Бестужева, Ксавье убрал с лица лучезарную триумфальную улыбку:

— По-моему, нас опередили, господин майор…

— Удивительно тонкое наблюдение… — произнес Бестужев тусклым голосом.

Медленно спрятав в карман ненужный уже браунинг, присел на корточки над Гравашолем: — Что здесь случилось?

Яростно вращая глазами, главарь анархистов разразился темпераментной тирадой, половины слов Бестужев не понимал вовсе, но и по тем, что он знал, ясно, что месье Гравашоль отнюдь не высокую поэзию декламирует и не философский труд по памяти читает…

— Кто на вас напал? — настойчиво повторил Бестужев.

Гравашоль ответил той же площадной руганью. Замолчал, зло постанывая сквозь зубы — ну понятно, удар по самолюбию самый унизительный, сокрушительный… Ага! Не стоит забывать, что мы во Франции с присущей только этому народу национальной спецификой…

Бестужев выпрямился, загоняя поглубже тоскливую ярость.

Ничуть не помогло бы делу, продолжай он сокрушаться и посыпать голову пеплом, что в переносном смысле, что в прямом. Следовало, не теряя времени, что-то исправить, если это вообще возможно…

— Инспектор, — сказал он негромко. — Можете вы убрать отсюда посторонних?"

"Взирая на него сочувственно, — что вызвало у Бестужева новый прилив легкой злости — Ксавье кивнул, что-то негромко сказал своим людям, и они направились в прихожую, где открыли дверь и исчезли на лестнице.

Бестужев взял Ксавье за локоть, отвел в глубину комнаты.

— Инспектор, — сказал он тихонько. — Этот субъект теперь попадет на гильотину или отделается чем-то более легким?

— Боюсь, произойдет именно что последнее, — сказал Ксавье удрученно. — Он чертовски хитер, прямых улик, способных привести его на гильотину, не имеется.