– А твой отец и остальная родня?

Хольгерсен якобы безразлично пожал плечами:

– Да так, кто где… А вот что интересно, так это что Тарасова поднесла нам Саббонье с Камю на блюдечке. Если она покажет в суде, что они наведывались на блатхату мужика в капюшоне и купили ее и остальных пять девчонок, сутенерша с охранничком присядут до конца жизни… – Кьель показал пальцами решетку.

Мэддокс свернул на парковку возле управления полиции.

– В суде она свидетельствовать не станет. Но у нас есть ее показания, с ними и будем работать.

– В смысле?!

– Я ей обещал.

Остановив машину, Мэддокс взглянул на часы: почти пол-одиннадцатого.

Смирилась ли Энджи с испытательным сроком и явится на работу к одиннадцати?

Эта мысль не давала ему покоя, но сейчас нужно сообщить Флинту о крупном успехе с Софией Тарасовой. Крабовой теорией тоже стоит поделиться. Если Хольгерсен прав, а «Ангелы ада», как намекнул Камю, связаны с русской мафией, расследование надолго в Виктории не останется. Какая бы организация ни забрала к себе дело, Мэддокс был твердо настроен участвовать – ради несчастных девушек младше его дочери.

Ради Софии Тарасовой с ее удивительной храбростью.

И, конечно, ради Джинни. Да, Мэддокс жаждал справедливости и расплаты в том числе и за своего ребенка. Для него это будет значить, что чаши весов наконец выровнялись – он считал себя в долгу перед Джинни, которую едва не убил «Креститель». Детектива переполняла решимость довести дело до конца.

Кстати, вспомнил он, сегодня надо везти Джинни к психотерапевту, а потом посидеть с ней в кафе, раз обещал… Они с Хольгерсеном вышли из машины. Мэддокс запер «Импалу», поднял воротник пальто – дождь и ветер по-прежнему не унимались – и зашагал ко входу в управление.

Длинные ноги Хольгерсена легко успевали за старшим напарником.

– А если и другие штрихкоднутые заговорят, – сказал он, – тогда мы сможем убедить Тарасову дать показания в суде.

– Ну, еще бы. Ты давай краба в базе ищи – чем-то же надо доказать, что это символ русской крабовой мафии, – Мэддокс взялся за ручку двери. – И погляди, что у нас есть по «Ангелам» – может, что и всплывет о связях с Владивостоком. Я к тебе подойду, как только поговорю с Флинтом.

Мэддокс вошел в управление, а Хольгерсен отстал всласть покурить под навесом.

Мэддокс не мог избавиться от мысли, что этот странный парень неустанно изучает его, отвлекая внимание своей корявой речью и пристрастием к никотину – и что-то скрывая.

Глава 20

По дороге Энджи купила кофе и, въехав на служебную парковку, посидела в машине, собираясь с духом, чтобы пройти сквозь строй: на крыльце курили Хольгерсен и Харви Лео с каким-то младшим детективом из убойного. Энджи взглянула на часы – 10.56. Больше тянуть некуда.

Итак, день первый, Паллорино.