Пусть причина кроется в забытой детской психотравме и недавней потере напарника, однако от этого с Энджи не становится проще работать, особенно если вспомнить нашпигованный пулями труп Спенсера Аддамса."

"– Позволь помочь тебе, Энджи, – сказал Мэддокс негромко, но твердо. – Вместе мы с этим справимся. Если ты согласишься на испытательный срок, у тебя освободятся вечера и выходные, сможешь продолжить расследование Войта. Пока ты в полиции, у тебя есть доступ к базам данных. К следующему Рождеству эта каторга уже закончится. Зима, весна, лето, осень – и все!

Энджи сглотнула.

Волнение блестело в ее глазах, но взгляд был твердым, как алмаз.

– Ты мне не поможешь, – тихо ответила она. – Ты слишком занят. Кстати, зачем ты сегодня ездил в Уилки?

– Строго между нами…

– Так-перетак, Мэддокс, ты теперь это каждый раз повторять будешь? Я что, по-твоему, трепло? Твит всем разошлю или в блог вставлю?

Подбородок у Мэддокса стал квадратным, пульс слегка участился. У него мелькнула мысль придержать информацию, но он все-таки рассказал о допросе Зейдена Камю и о сделке. Энджи жадно слушала.

Когда Мэддокс договорил, она взяла бокал и через силу сделала большой глоток, глядя на огонь.

– Значит, «Ангелы ада» и русские? – Она тихо выругалась. – А кто еще присутствовал на допросе?

– Представитель обвинения и Хольгерсен.

Энджи фыркнула.

– Надо же, – пробормотала она едва слышно.

– Он хороший детектив.

– Ага, только двух слов связать не может… Зато не разряжает обоймы в морду всяким выродкам и не пытается прирезать своих напарников.

Мэддокса точно окатило темной волной – в ходе расследования по делу «Крестителя» после разговора с католическим священником на Энджи что-то нашло, и она напала на Мэддокса с ножом прямо у собора.

– Энджи…

Она встала:

– Все, мне надо спать. Уже поздно, а мне еще решать насчет завтра.

Намек был прозрачен: Паллорино собирается спать и решать одна, его остаться не приглашают. Его мнения не спрашивают, хотя на кону вся ее дальнейшая жизнь: ведь отчасти он повлиял на обстоятельства, приведшие к испытательному сроку. С неприятным холодом под ложечкой Мэддокс поднялся на ноги и взял принесенный конверт:

– Ты хоть открой.

Поколебавшись, Энджи взяла конверт, подняла клапан и не смогла скрыть удивления при виде ваучера.

– Лодж на севере, в дебрях девственного леса?

– Только мы вдвоем, вдали от всех. Как только выберем время.

Взгляд серых глаз смягчился. Энджи сглотнула.

Мэддокс протянул руку и коснулся ее щеки:

– Не обязательно все делать одной. Не отгораживайся от меня, Энджи!

Подбородок у нее напрягся.

Мэддокс медленно кивнул, опустил руку и взялся за пальто, свисавшее со спинки стула.