Кьель огляделся, высматривая столик, пока Макгрегор проревел его заказ через раздаточное окно на кухню. В дальнему углу Хольгерсен снова заметил странную пару – Лео и Грабловски, о чем-то беседовавших над кружками кофе и тарелками с остатками снеди. У Кьеля возникло нехорошее предчувствие, отдававшее недоверием, подозрением – и любопытством. Он не забыл, как Лео злорадно рассказывал, что Паллорино оказалась подкидышем из ванкуверской «ангельской колыбели».

Хольгерсен будто невзначай направился к ним.

Грабловски кому-то звонил по сотовому, а Лео с интересом за ним наблюдал.

– Йо, – сказал Кьель. – Что за дела, мужики? Нас в компанию примете?

Грабловски вскинул голову, нахмурился и выразительно взглянул на Лео, будто говоря: убери отсюда этого обалдуя. Лео открыл рот, но прежде чем он успел возразить, Кьель с размаху уселся вместе с Джеком-О на мягкий диванчик рядом со старым детективом.

– Это что за хрень, блин? – удивился Лео, уставившись на детскую переноску.

Кьель широко улыбнулся.

– Так холода стоят, зима, елки-палки. Старый трехногий джентльмен не любит мерзнуть, а на поводке ковыляет, как черепаха.

Вот я и добыл ему переноску.

– Это ж для детей! Ты что, прикалываешься?

– Эргономичный детский рюкзачок, куплен в «Горном снаряжении». Довольно дорогая фиговина. Мамаши счастливы, ребёнкам удобно…

– Хольгерсен, это же пес! Ты даже отверстия для рук и ног не использовал!

Кьель показал подбородком на Грабловски, который отвернулся от стола в попытке скрыться от болтовни Хольгерсена, мешавшего ему говорить по телефону.

– Не видишь, занят? – огрызнулся Лео.

– Пусть отойдет поговорить, если… – Кьель замолчал и прислушался."

"– Я даю вам последний шанс участвовать в контракте, – говорил Грабловски, повернувшись спиной к Кьелю и Лео.

 – Да, детектив, я понимаю, что это история вашей жизни, но она в любом случае станет всеобщим достоянием, с моей помощью или без нее, а так вы до известной степени сможете что-то контролировать…

Кьель отлично расслышал голос в трубке, оравший на психиатра в смысле отправляться подальше.

– Паллорино? – тихо спросил он у Лео.

Тот якобы равнодушно пожал плечами, но его выдал блеск в глазах.

– Я кое-что слышал, когда утром заезжал в управление, – сказал Кьель.

 – Говорят, ее уволили.

Лео фыркнул:

– Давно, блин, пора! Теперь у Грабловски развязаны руки – можно не волноваться о контракте с полицией, раз он не подставляет копа. Она теперь бывший коп, которого с треском вышибли с…

– Твоих ручонок дело?

– Хорошо бы.

– Тогда за что ее?

– Без понятия.

Кьель не сводил с Лео взгляда:

– А по-моему, все ты знаешь.

– Не, серьезно, я не в курсах.

Грабловски отрывисто сказал в телефон:

– Прекрасно. У вас есть время до полуночи, чтобы передумать.