Буду встречать у входа. — Он юркнул в проход и сразу же задвинул за собой камень.

Андрей прислушался. Под завывание ветра, прорывавшегося в щели между камнями, стрельба то затихала, то вспыхивала с еще более яростной силой. Но при этом явственно удалялась к возвышенности, куда уводила карателей группа младшего лейтенанта. Эти же двое — немецкий и польский офицеры — возвращались, решив, что опасность окончательно миновала. Прозрение их должно было стать жестоким.

Беркут метнулся к висевшей под потолком лампе, погасил ее, оставив гореть только ту, что в нише, и, вернувшись к выходу, прижался к боковой стенке. Крамарчук затаился по другую сторону, втиснувшись в углубление, к которому подступали нары.

— Займешься первым, — успел предупредить капитан. — Если Смаржевский — не убивать."

"Зашуршала плита, на серой каменной стене отразилось похожее на изогнутое велосипедное колесо очертание входа. Оно становилось все ярче и ярче.

— Ну что, можно отводить этого партизана в дом, — по-немецки сказал Смаржевский. — И отправлять в Подольск. Пусть теперь им занимается гестапо.

— Жаль, что не попался сам Беркут, — ответил немец, когда, низко пригнувшись, майор уже переступил каменный выступ-порог пещеры.

Ответить Смаржевский не успел. Андрей захватил его за волосы, оглушил рукояткой пистолета и толкнул к Крамарчуку, а сам нырнул в тамбур пещеры, в которую, низко нагнувшись, уже входил немецкий офицер. От неожиданности немец на какое-то мгновение замер, потом, нервно нащупывая кобуру, дернулся к выходу. Но подоспевший Мазовецкий перехватил его, развернул, обезоружил и, сбив с ног, заставил буквально на четвереньках вползти назад, в бункер…

— Кажется, вы очень сожалели, что не смогли повидаться с Беркутом, — сказал Владислав обер-лейтенанту. — Он перед вами. Что вы хотели ему сказать?

— Теперь уже ничего, — ответил за него Смаржевский, неожиданно придя в себя. — Но хочу напомнить, пан Беркут, что в этом подземелье вы находили приют. Я делал для вас все, что мог.

— Поручик, уведи этого, — кивнул Беркут в сторону обер-лейтенанта. — Поговори с ним в гроте, на берегу речки. Кажется, тебе нужны были мундир и документы. А я задам несколько вопросов мягкосердечному и гостеприимному пану Смаржевскому, который успевает давать приют и партизанам, и гестапо, и целой роте карателей.

— Все равно вам отсюда не вырваться! — вдруг истерично закричал обер-лейтенант, нервно подергивая плечами, словно пытался освободиться от веревок, которыми его никто не связывал. — Солдаты уже возвращаются сюда! Вам не уйти! Вас повесят, как бандитов! Особенно тебя, Беркут, тебя! — выкрикнул он последнюю фразу на ломаном русском. — Ты не уйдешь от возмездия!

— Убери эту истеричку, — презрительно бросил Беркут по-немецки.