Подруга опять зашевелила губами, слабо махнула рукой туда, где сверкали глазами черные стражи, и на ее лице появилась мольба, потом она склонила голову, и Кира внезапно поняла, о чем попросила Вика. Она хотела, чтобы Кира отошла от нее. Потому что иначе Вику накажут. Кира сжала зубы, отвернулась и решительно зашагала вперед уже без всякой торжественности и величавости, шлепая по плитам босыми ногами. Стас остался где-то позади, и стоявшая с простертыми руками женщина приближалась стремительно, и когда до нее уже оставался лишь метр, она вдруг негромко, но четко произнесла:

— Хорошо взвесь то, что ты хочешь сделать, ибо только от тебя зависит, как пройдет этот праздник, и не забывай, что хоть день рождения у тебя, ты, все же, на него приглашена.

— Ты…

— Не трать время на оскорбления, Кира, — Вера Леонидовна улыбнулась. Ее бледно-серое лицо, несмотря на изрезавшие его многочисленные морщинки, все еще хранило свою величественную красоту. — Я и так их знаю. И не пытайся что-то делать. Ты еще ничего не можешь, разве что мелкие фокусы, и стражи здесь слушают только меня. Чтобы что-то суметь, нужно быть одной из трех, а ты просто сама по себе и ты… — она сделала сочувственный жест, — ты сегодня только родилась… вернее, ты даже еще не родилась, нужный час не настал в вашем мире… Я вижу удивление в твоих глазах… но ты ведь уже должна была понять, что секунда вашего времени здесь может стать и целым веком.

— Для чего ты меня пригласила? — зло спросила Кира, невольно чувствуя, что начинает поддаваться, подчиняться этому умудренному, властному голосу.

— Уж точно не для того, для чего ты пришла на самом деле. Скоро ты узнаешь… — Вера Леонидовна протянула ей руку, и Кира машинально вложила ладонь в ее пальцы. — А пока будем праздновать. Все здесь сегодня будет тебя поздравлять, все здесь мы придумали специально для тебя.

— Я польщена! — ядовито сказала она. — Почему ты можешь разговаривать, а они — нет?

— Потому что я пришла сюда добровольно. Камень должен был остаться тебе… поэтому я… просто ушла, а в моем теле умерла сбежавшая дурочка, вообразившая, что ей удалось оказаться на свободе, — Вера Леонидовна приподняла ее руку, придирчиво оглядывая сверху донизу. — Теперь ты красива — совсем не то семнадцатилетнее убожество, которое я когда-то видела… Понравились тебе мои наряды? Я купила их для тебя… Жаль, что ты не девственна…

— А чего ты ждала в двадцать шесть-то лет?!

— Я говорю не об этом. Я говорю о твоем сердце… Но это не страшно, — Вера Леонидовна сделала кому-то в сторону приглашающий жест. — Посмотри, разве она не хороша?"

"К ним неторопливо подошла девушка, которую Кира раньше не видела, потому что она все время стояла где-то за спиной Ларионовой. На вид ей было лет шестнадцать — не больше.