И женщина вмиг притихла и даже положила голову ему на плечо, привычно и уютно, словно делала это уже множество раз.

Но, к ее тайному огорчению, Егор не донес ее до спальни, а присел на диван в гостиной, но с колен не спустил. Наташа открыла глаза и вдруг увидела исказившееся от боли лицо, обильно выступивший пот на лбу, помутневший взгляд.

— Игорь, что с тобой? — Наташа соскочила с его колен, обняла за плечи. Кожа Егора покрылась испариной и была липкой и холодной.

— Голова… раскалывается… — с трудом прошептал он и, сжав пальцами виски, повалился головой на спинку дивана.

Наташа прижала пальцы к шейной артерии. Кровь шла к сердцу неритмичными толчками, руки похолодели, и ей показалось, что Егор вот-вот потеряет сознание.

Она бросилась на кухню, схватила аптечку и с досадой отбросила коробку от себя. Ничего серьезного, самые примитивные лекарства! Но тут она вспомнила про бренди, рванула крышку холодильника и трясущимися руками налила полстакана. Вернувшись в гостиную, она увидела, что Егор лег, но находится в сознании.

Наташа приподняла его голову и поднесла стакан к сведенному болью рту.

С трудом разжав губы, он хлебнул ароматной светло-коричневой жидкости.

Наташа отыскала на его руке пульс и облегченно вздохнула. Кажется, ее усилия не пропали даром. Сердце бьется уже ровнее, с любимого лица постепенно сползает синеватая бледность. Она даже не заметила, что стоит на коленях возле дивана и, обхватив голову Егора руками, прижалась щекой к его щеке.

— Наташка, какие у тебя ласковые руки! — прошептал он едва слышно, закрыл глаза, и по его спокойному дыханию она поняла, что Егор погружается в сон.

Наташа с трудом подвинула его большое тело к спинке дивана и прилегла рядом. Ничто на свете, ни угроза позора или даже смерти не заставили бы ее сейчас покинуть единственно дорогого и любимого ею мужчину…

Но утром Наташа проснулась в своей постели. Она никак не могла сообразить, как же она не услышала, не почувствовала, что Егор переносит ее с дивана. Он и халат умудрился снять с нее так, что она ничего не заметила. Наташа покраснела, представив, что он успел разглядеть при этом.

Две кружевные полоски служили весьма условным прикрытием и были одеты под короткий халатик лишь для очистки совести.

На кухне ее ожидала записка: «Буду после обеда. Из дома никуда не уходи». И все. Ни обращения, ни подписи. Наташа скомкала бумагу и бросила в мусорное ведро. Похоже, пора возвращаться к своим баранам. Наташа с тоской взглянула на календарь. Итак, до отъезда осталось полторы недели и ловить здесь больше нечего.