Как возникает эта близость – навсегда останется тайной. Мы не сможем ее разгадать, но можем ею наслаждаться. Но та же близость разбивает наши сердца. Наши животные-компаньоны не смогут избежать смерти, разлучающей нас задолго до того, как мы готовы их отпустить. Вот почему я так часто в этой книге обращаюсь к образу детей. Наши животные – это приемные дети, и я не вижу в этом ничего плохого. Иногда супруги не заводят детей (по разным причинам) и дарят свою любовь коту, собаке или птице. В этих случаях окружающие с понимающей улыбкой говорят, что животные заменяют таким людям детей. Не будьте в их числе. Думайте обо всех счастливых семьях, которые берут животное и становятся еще счастливее. Не извиняйтесь ни перед кем за свои чувства: никто не вправе утверждать, что животное – неподходящий объект привязанности. Вы сами решаете, кому дарить любовь и тепло, а кому нет. Только вы знаете, сколько и как горевать по частичке вашей души, будь то ребенок, супруг, родственник, друг-человек или друг-животное. Если «беспитомцевый» человек советует: «Да хватит уже», смело его игнорируйте. Или еще лучше: подарите ему щенка или котенка и посмотрите, как постепенно изменится его жизнь.

У меня есть прекрасный друг, профессор психологии в Лондоне. Профессор и его чудесная супруга всегда считали, что животные не заслуживают их внимания. Сейчас, девятнадцать лет спустя, они с завидной регулярностью присылают мне фото своего щенка, на которого не могут наглядеться. Когда настанет время скорби, никто их в этом не упрекнет.

Фразу «Животные делают нас людьми» (она стала названием книги Темпла Грандина) мы понимаем только в момент утраты. Я говорю это потому, что уверен: эмоции – фундамент нашего бытия (не зря эмоциональный интеллект сегодня считают даже важнее интеллектуальных навыков), и потому так важна способность горевать по животному – любому животному, даже по тому, которого мы не знали лично."

"Смерть животного затрагивает глубочайшие струны души. Возможность прикоснуться к своему глубинному «я» – словно последний подарок от наших питомцев. Люди делились со мной, насколько всеобъемлющее горе охватывало их со смертью питомца. «Отчаяние всплывает изнутри, – сказал один мой собеседник, – и волна накатывает за волной. Конечно, я любил свою собаку, но не ожидал, что настолько. Моя жизнь перевернулась. Я благодарен своим друзьям, что они не смеялись, а проявили сочувствие».

Я долгие годы задумывался, знают ли собаки, что все заканчивается. Или же всю свою эмоциональную энергию они направляют на нас? Еще раз лизнуть, последний раз махнуть хвостом в сторону лучшего друга на всем белом свете. Как можно не плакать в такой момент? Теперь, написав эту книгу, я убежден: собаки знают, что умирают. У них есть понятие смерти.