Мама задумала избавиться от моего кота, Бутси. Случилось это так: маму беспокоило, что мой кот спал вместе со мной и сосал мою майку от пижамы примерно в том месте, где, как он полагал, должен быть кошачий сосок. Матери лезли в голову чудовищные мысли, что кот может меня задушить. Я же о таком даже не задумывался. Она отнесла Бутси на холм за нашим домом недалеко от голливудской обсерватории[67] и оставила там – примерно в восьми километрах от нашего дома. Я узнал об этом значительно позже от своего отца, и теперь меня мучает мысль, как кот страдал, пытаясь найти путь домой. Эта история повлияла на мои чувства к матери и воспоминания о ней. Бутси вернулся. При встрече мы оба были на седьмом небе от счастья; Бутси как заведенный мурлыкал в моих объятиях и не отходил от меня ни на шаг, побаиваясь моей матери (тогда я не понимал, в чем причина). Примерно через неделю она унесла Бутси еще дальше, и он больше не вернулся. Я не знал, что именно она сделала, но совсем пал духом.

Как мама помогла бы мне пережить это горе, если считала его блажью? По многим причинам лучше потерять кота в результате несчастного случая, чем так. Я, например, много ночей подряд не спал и представлял, как Бутси неожиданно появится и проскользнет в мою постель. А если бы я знал, что мать отвезла его туда, откуда невозможно найти дорогу домой, было бы еще хуже: я мучился бы от мыслей, как страдает Бутси, как он растерян, какие опасности его подстерегают. Не говоря уже о том, что я был бы потрясен жестокостью своей матери.

Моя мать всего лишь хотела, чтобы двое ее детей выросли из «детской любви к животным» и прежде всего прекратили свое «уморительное» горевание по «всего лишь животному». Она бездумно следовала общественным установкам. Философ Келли Оливер[68] подметила, что некоторые люди воспринимают любовь к животным как мягкотелость, незрелость или болезнь. «Зависимость от животных – особенно эмоциональная и психологическая, которая часто встречается у владельцев животных, – считается проявлением невроза. Тех, кто любит животных так же, как друзей и семью, считают в лучшем случае странными, а в худшем – сумасшедшими»[69].

Бросая кота на холме, моя мать не задумывалась над своими действиями, но она лишила меня не только моего друга, но и возможности оплакать его смерть: я ждал, что он, как и в прошлый раз, вернется в любую минуту. Я ждал и ждал, пока мое доверие к миру не пошатнулось.

Нет ничего хуже, чем сказать ребенку, что его любимое животное переезжает, например на дачу. Сначала прозвучит вопрос «Почему?», а вслед за ним – «Когда мы поедем к нему?». Когда-нибудь ложь прорвется наружу. В моем случае мама не хотела ничего слышать о Бутси, возможно чувствуя свою вину (во всяком случае я на это надеюсь). Нельзя бросать ребенка наедине с горем.