Не спеша обошли алтарь и, бросив последний взгляд на каменную Богиню, направились к неприметной двери, которая вела в скрытую часть Храма.

— Что вам нужно? — перегородил дорогу высокий худощавый юноша в белой хламиде.

— Мы пришли просить милости Богини, — ответил Ирбис, прижимая меня к себе, и одно это не давало мне сорваться и броситься бежать. Мне вдруг стало страшно. Не за себя, за него.

— Вы осознаете всю серьезность принятого решения?

— Да, осознаем.

— Тогда прошу следовать за мной, — он открыл дверь и позволил нам войти внутрь.

Это было круглое помещение правильной формы без единого окна. И статуя Богини в углу. На этот раз она стояла прямо, смотря в глаза вошедшему, ее волосы развевались, клубясь подобно змеям, а в руках был острый меч."

"Здесь было темно и пахло расплавленным воском и сухими травами. Воздух был спертым, и сразу стало трудно дышать. Монотонные песнопения коленопреклоненных жрецов резали слух, усиливая неприятные ощущения.

— О чем вы пришли просить великую Богиню? — к нам подошел седой старец и требовательно осмотрел нас.

— Моя луана беременна, а я связан Нерушимой клятвой, которая не позволяет нам вступить в брак.

Песнопение стихло. Неожиданно все жрецы встали и, не сказав больше ни слова, друг за другом быстро вышли. Я с нарастающим страхом проводила их взглядом и вновь взглянула на старшего жреца.

— Испытание тебе придется проходить за двоих, так как избранница твоя беременна.

— Я знаю.

— У меня есть камень жизни, — спохватилась я и протянула его жрецу, но тот лишь покачал головой. Его лицо по-прежнему ничего не выражало, и трудно было понять, что на самом деле он чувствует. И чувствует ли вообще.

— Значит, ты будешь просить за него сама. Пока твой наул будет проходить испытание духа и тела, ты будешь молить Богиню о спасении и милосердии. Камень поможет и облегчит вашу участь. Если помыслы чисты, то бояться нечего.

Что-то мне совсем не понравилось, как это прозвучало.

— Ирбис, — беспомощно прошептала я, оборачиваясь к барсу. Ведь должны же быть другие способы.

А тот уже принялся раздеваться. Снял камзол, теперь расстегивал рубашку и манжеты.

— Все будет хорошо, — бросив вещи в угол комнаты, произнес он и, быстро поцеловав, вышел в центр зала, сев прямо на каменный пол.

Вернулись ушедшие жрецы, неся в руках четки и небольшие жаровни с ароматными травами. Зал вновь огласило монотонное пение священных текстов.

От всего этого у меня начала кружиться голова, и перед глазами замелькали мушки. Но я заставила себя смотреть. И увидела, как молодой жрец передал Ирбису серебряный кубок с каким-то непонятным зельем. Со своего места я не могла разобрать состав, и от этого стало еще тревожнее. Барс за пару глотков осушил сосуд.