Я не хотела причинить ему боль, но и ответить взаимностью не могла.

— Не беспокойся, — криво усмехнулся друг. — Я все понимаю и мешать вам не буду. Снежному невероятно повезло. Через два дня я приеду навестить сына.

— Хорошо.

— Отлично. — Том поднялся и неловко поцеловал меня в щеку, после чего еще раз попрощался и быстро вышел.

Почти сразу после ухода Золотова появился Ирбис с моей старой сумкой в руках.

— Поговорили? — спросил он, аккуратно доставая и расставляя на сиденье мои баночки с мазями.

Сомневаюсь, что поиски моей старой походной сумки, которую он вытащил из обломков кареты и привез с собой, заняли бы много времени.

— Ты все слышал.

— Да. И считаю, что он прав, — ответил барс.

— Мужская солидарность.

— Здравый смысл. Ты сможешь снять кандалы?

— Нужен магический ключ, — поморщилась я от боли в запястьях.

Безумно хотелось запустить процесс регенерации, но сначала надо было снять оковы.

— Думаю, это подойдет. Ягуар нашел его там… у ведьмы, — доставая ключ из кармана произнес он. — Просил передать.

Ключ был красивый, резной и украшен рубином.

— Да, это он. Ирбис, что не так?

— Почему ты так решила? — удивленно вскинул голову мужчина, оторвавшись от снятия оков.

— Ты какой-то не такой. Холодный."

"— Миа, я чуть тебя не потерял. Тебя и нашего малыша. Единственное, что мне сейчас хочется большего всего на свете, это задушить тебя в объятьях и не отпускать больше никогда, но на тебе места живого нет, так что приходится максимально держать себя в руках.

— Ты не сердишься на меня?

— В данный момент я сержусь на всех, кроме тебя. Потерпи немного.

Замок щелкнул, и Ирбис быстро снял кандалы.

Я вздрогнула и закусила губу, всматриваясь в изуродованные окровавленные запястья.

Снежный прошипел что-то сквозь зубы, после чего тихо спросил:

— Магия или мази?

— И то, и другое. Лечить себя очень сложно, поэтому вся надежда на мази.

— Может, сначала в лечебницу?

— Нет. Мы справимся. Возьми вон ту коробочку с зеленым порошком и посыпь его на раны. Он охладит и обезболит на время.

— Надо обработать водой, — взяв коробочку, ответил он и еще больше нахмурился.

— Позже. Почему мы не едем?

— Потому что сложно делать перевязку в качающейся карете.

От прикосновения порошка к открытым ранам я вздрогнула и стиснула зубы, чтобы не вскрикнуть. На лбу сразу же выступила испарина.

— Может, тебе нужна какая-нибудь микстура?

— Нельзя. Это может навредить ребенку, — прохрипела в ответ, когда боль ушла и запястья обдало холодом. — Прости. Я должна была тебе сказать о том, что собираюсь сделать.

— Должна и расскажешь, но потом. Потому что мне очень хочется знать, как ты это провернула. Ведь было время, совершенно неподходящее для зачатия.

— Я ведь не спросила о том, хочешь ли ты ребенка.