Продюсеры пожелали Паше выдержки, умоляли держать себя в руках. Вскоре на мониторе появилась Тамара Ивановна. Её лицо по форме и площади точно совпало с экраном. Идеальный прямоугольник. Несимметричные горизонтальные прорези – глаза и рот. Селиванов не хотел бы быть губернатором Выдропужской области.

– Здравствуйте, дорогой Паша! Наконец-то мы увиделись! – сказала женщина.

– Очень, очень рад, – слукавил сценарист. Тамара Ивановна была щедра на похвалы. Ей нравился сценарий. Она тут смеялась и там смеялась, а вот в тех местах и этих не могла оторваться. «Не такая уж она и страшная», – подумал Паша.

– Только вот что. Лично мне мало любви. Для женщин это главное. А фильм – для женщин.

– Тамара Ивановна, любовь будет. В финале.

– Что же будет ДО финала?

– Развитие отношений. Их предчувствие. Неясное томление. Намёки.

– Вы, Паша, ещё молоды. Вам намёки может быть и заменяют чувства, а зрителю надо здесь и сейчас. Зритель не хочет ждать. Зритель знает, за что деньги платит.

Заказчица шевельнула тем местом, где у других людей брови.

– Тамара Ивановна. Есть законы драматургии. Любовь должна созреть. Это наивысшая точка. Развязка, кульминация. Если у нас развязка в середине, что же мы будем делать дальше?

– Я вижу, вы меня не слышите, – сказала Тамара Ивановна внезапным баритоном. В Выдропужске, наверное, от этого голоса седеют. Губернаторша продолжила.

– Дальше будет ещё любовь. Чтоб вы знали, это чувство бесконечно. Жду от вас соответствующие решения.

И отключилась. В чиновничьей семиотике это значит – «знай своё место». По Гоголю – щелкопёр, бумагомарака.

С обычными продюсерами тоже не просто. Но их претензии как-то понятней. И ещё, они сами предлагают ходы. Например:

«Арка персонажа плохо выгнута. А что, если герой в конце застрелится?»

Или:

«Во втором акте нет развязки. Пусть героиня родит, что ли».

Или:

«Мотив для убийства недостаточен. Пусть наша бабушка будет не просто богата, но и врежется на “бентли” в остановку. И сбежит безнаказанной!»

Такие идеи просты и понятны.

Тамара же Ивановна хочет неясно чего, непонятно зачем. Ещё спрашивает, – а во что они одеты? Не слушая ответа (одевать – работа художника по костюмам), Тамара Ивановна стала диктовать. Зачитывала с трогательного листика.

«На Анне должны быть строгая чёрная юбка выше колена, белая блузка, рукав «три четверти», свободный, воротничок с оторочкой, маленькое жабо, сантиметр. Не больше. Теперь туфли…»

Селиванов дождался конца тарабарщины, пообещал всё сшить самолично. Тамара Ивановна посуровела, но тут же простила, стала требовать любви. Герои должны встретиться в интимной обстановке и понять, что созданы друг для друга.

Внутренне звеня от злости, Паша сел писать любовь.

Иногда Анна звала соседа на помощь.