Эмили посмотрела на нее, а потом перевела взгляд на упакованные чемоданы, которые стояли у дверного проема.

— Так вы ожидали этого? — спросила она без удивления в голосе.

Эмили присела на постель рядом с Дианой и взяла ее руку в свои. Ее место на пороге комнаты занял Энди. Диана поняла, что не она одна не спала, ожидая звонка.

— Расскажи ей, мама. Не надо ее так долго готовить.

— Да, конечно, — Эмили посмотрела на сына с упреком, прежде чем повернулась к Диане. — Он умер мгновенно, девочка моя, они в этом уверены. Его машина врезалась в бетонную опору моста. Это случилось на 95-й дороге у выезда из Уилмингтона. Очевидцы говорят, он мчался очень быстро — километров сто сорок в час. Полиция считает, что с ним случился сердечный приступ или он заснул за рулем, а нога продолжала…

— Это не был сердечный приступ, — сказала Диана. Прямо в бетонную опору, в полном сознании, видя, как она надвигается… Он мог выбрать способ полегче. Быть может, он поступил так потому, что она назвала его трусом?

Рука Эмили едва заметно сжалась."

"— Вы хотите что-то мне рассказать?

Энди отступил в сторону, чтобы пропустить в комнату Мэри-Джо. Она спала и стояла теперь с растрепанными волосами, потирая глаза. Видимо, ее разбудили их голоса.

— Отец убил Брэда, — сказала Диана. — Это был не Ларри, Мэри-Джо. Когда он писал, что сожалеет, он имел в виду…

— Он всегда потом сожалел, — бывают эпитафии и получше, но эта оказалась как нельзя к месту. — Ты в этом уверена, Диана?

— Да. Мне сейчас лучше уже не ложиться.

— Сейчас вы ничего не сможете для него сделать, — в глазах Эмили стояли слезы, так и не пролитые Дианой. — Подождите до утра.

— Сиделка не станет будить маму в такой час, но завтра утром она узнает. Мне нужно быть там.

— Боже мой, об этом я не подумала, — покачала головой Эмили. — Но вы же не можете ехать одна!

— Она поедет не одна, — сказал Энди.

Глава двадцатая

Осенняя роза изысканнее любой другой.

Теодор Агриппа ДабиньеНад входной дверью был прикреплен транспарант из старой простыни, буквы на котором вывел человек, полностью лишенный каллиграфических талантов. Один из верхних углов сорвался с гвоздя и трепетал на ветру, но текст читался без труда: «Добро пожаловать домой!»

Диана вышла из машины и огляделась. Уолт, вероятно, довел своих рабочих до полного изнеможения, иначе как сумели они так много сделать за неполный месяц? Лужайка отливала под солнечными лучами зеленым бархатом; две величавые магнолии возвышались над покрытыми цветами клумбами.

Затем входная дверь распахнулась, и они высыпали наружу, стараясь опередить один другого и первым приветствовать ее. Говорили они при этом все разом:

— Ты опоздала! Мы уже начали волноваться.