Он предоставил решать ей самой, говорить или хранить молчание.

Странная, извращенная справедливость восторжествовала бы, если бы отец совершил то, что подразумевали его прощальные слова. Справедливость или возмездие — существовала ли хоть какая-нибудь разница между этими двумя понятиями? Не было никакой нужды предавать дело публичной огласке, но Мэри-Джо заслуживала того, чтобы знать правду. Диана понятия не имела, важно ли это для Мэри-Джо, но считала себя обязанной рассказать ей все.

Но не сразу. Ситуация оставалась достаточно сложной. Эмили все еще силилась распутать этот клубок. Представление, в котором маленькая, но рассерженная леди отчитывала своего великовозрастного сына, принесло некоторое облегчение, в котором все так нуждались, но Эмили вовсе не намеревалась казаться только лишь забавной. Она действительно была глубоко взволнованна, а теплое участие, которым она окружила Диану, живо напомнило ей тепло объятия Энди — семейная черта, по всей видимости.

Посидев за столом, где никто почти не притронулся к пище, они перебрались в библиотеку. Эмили присела на диван рядом с Дианой. На ее розоватом лице читалась искренняя симпатия.

— Бедное дитя! Что мы можем сделать для вас?

— Можете накричать на меня, если хотите, — сказала Диана со слабой улыбкой. — После того, что я сделала…

— Оставьте это, — Эмили похлопала ее ладонью по руке. — Вы проявили чудесную смелость. Забудьте. Я спрашиваю, можем ли мы чем-нибудь помочь?"

"— Для начала ты могла бы сменить тему, мамочка, — сказал Энди. — Все, что можно было сделать, уже сделано… На сегодня по крайней мере. Ей, наверное, лучше всего на время просто забыть обо всем. И ты еще не похвалила нас за новый камин, шторы и остальное, что было сделано в твое отсутствие. Мы все трудились здесь, не покладая рук. Особенно Уолт.

— Камин действительно великолепен, — сказала Эмили, — я очень ценю то, что вы все сделали. Но мне хотелось бы…

Энди понял, что первая попытка перевести разговор в другое русло не увенчалась успехом, и перешел к решительным мерам:

— Кстати, я еще не рассказывал тебе о потайной лестнице.

Здесь он преуспел больше, чем даже рассчитывал. Впрочем, он должен был ожидать от нее подобной реакции, зная, что ее воображение ни в чем не уступает его собственному. И отношение Чарльза он мог предвидеть: не только к разрушению своей собственности, но и к восторгам по этому поводу своей жены.

— Но, Энди, милый, это же потрясающе! — воскликнула Эмили. — Нужно будет разобрать остальные обломки. Ты нашел не все интересное, что там могло быть, я уверена… Что ты сказал, Уолт?

— Ничего, мадам, — ответил Уолт.

— Это уму непостижимо! — бормотал рассерженный Чарли. — Крушить стены, взламывать двери…

— Ну же, Чарли, дорогуша, не будь таким занудой.