Ладно, по крайней мере Эмили не ворвалась в комнату, распевая: «Вставай, вставай, дружок…» Еще несколько часов в запасе. Рано ведь. Об этом свидетельствовал угол падения солнечных лучей. А она так устала, хотя проспала ночь безмятежным, без сновидений сном.

Это не было физическое утомление. Просто прошлым вечером ей пришлось быть в постоянном напряжении, опасаясь разоблачения. Уж она-то прекрасно знала, как трудно изобрести большую ложь и потом следовать ей до конца, ни разу не выдав себя случайной оговоркой. Очень часто людей выдает не явная неправда, а мелочь, о которой даже не думаешь. Достаточно не обернуться, когда тебя окликнут по чужому имени. От этого она постаралась обезопаситься, назвавшись своим собственным, а фамилию выбрала с той же буквы, что и настоящая. Или взять номера на машине… Она обдумывала эту проблему, решив, что ей нужно будет сделать какую-то большую глупость, чтобы Николсоны захотели навести справки. И потом, Пенсильвания — крупный штат. При таком огромном населении? Нет!

Она мысленно еще раз перебрала возможные опасности, не упущено ли чего, и решила, что это бессмысленно. Случайной ошибки избежать не так уж трудно. Выдаст ее рано или поздно незнание профессии, которой ей полагается владеть в совершенстве.

Диана выбралась из постели и босиком, поеживаясь от холода, подошла к двери. На полу, за дверью, стоял поднос. Вот, стало быть, зачем приходила Эмили. Не поднять ее на работу, а еще раз продемонстрировать гостеприимство. На подносе она обнаружила термос с кофе, чашку, блюдце, ложечку, плошку со сливками и сложенную записку, в которой говорилось: «Забыла спросить, не из тех ли вы людей, что не могут начать день без чашки хорошего кофе. Если нет, оставьте его, если да — пейте на здоровье»."

"Подписи не было, но несмотря на торопливый, скорее мужской почерк, Диана догадалась, кто писал. Она помрачнела. Ее задача была бы намного легче, не будь Эмили Николсон чертовски милой. А потом невольно улыбнулась, заметив, что сахара ей не предложили, как не было и салфетки, а в сливках плавали кошачьи шерстинки. С философским стоицизмом она выудила их с помощью бумажного носового платка и добавила сливки в кофе.

Оделась она по-рабочему: старые джинсы, рубашка с длинными рукавами призваны были защитить ее, разумеется, от колючек роз и от ядовитых побегов плюща, вредоносных даже в нынешнем полусонном состоянии. Сегодня не будет нужды браться за инструменты, чего она немало страшилась. С полным основанием можно заявить, что для начала она просто хочет осмотреть участок и получить общее представление о том, что необходимо сделать.

Выйдя в коридор, она обнаружила перед собой фалангу кошек и котов, представлявших все породы, разновидности и масти.