— Как вы вовремя! Нужен ваш совет. У меня тут что-то, похожее на философский камень. Это он? Он поможет папе и маме?

— Я должен взглянуть поближе, — с ласковой улыбкой сообщил профессор. — Отдай мне его, пожалуйста. Тогда я смогу ответить тебе, что это.

Гаррет нахмурился. Происходящее ему решительно не нравилось.

— Невилл, не надо! — повинуясь, интуиции, выпалил он.

— Почему? — удивился Невилл. — Это же профессор Локхард!

Он доверчиво протянул камень профессору и с надеждой уставился на него в ожидании вердикта.

Профессор с восторгом рассмотрел слегка мерцающие грани, и блаженная улыбка, которая появилась на его лице, совершенно Гаррету не понравилась.

— Да, Невилл, это философский камень. Если сварить из него эликсир, хватит примерно лет на четырнадцать-пятнадцать жизни. Чудесный экземпляр, — Локхард полюбовался редчайшим артефактом, а потом бережно убрал его в замшевый мешочек, который вытащил из складок мантии. — Ты знаешь, что его невозможно украсть? Только передать добровольно. И что зеркало никогда не отдало бы его тому, кто захотел бы воспользоваться камнем в корыстных целях. Но ты, Невилл, чист душой, так что все получилось.

— Он сможет вылечить родителей?"

"— Думаю, одного из них почти наверняка. Двоих сразу — вряд ли. Но ты все равно не сможешь сделать выбор, да и мне этот камень гораздо нужнее. А твоим папе и маме и обычный целитель поможет.

— Погодите, что вы делаете?! — озадачился Невилл. — Эй! Отдайте обратно! Вы не имеете права!

— Конечно же, нет, — сказал Локхард. — Никто из нас не имеет на него прав. Это собственность директора Дамблдора. Впрочем, теперь уже нет, тебе же удалось его заполучить. Ох, мне очень жаль. Правда. И я благодарен вам за помощь. Без вас я у Альбуса этот камешек никак бы не смог выманить. Вы идеально сыграли роли. А теперь простите.

И он достал палочку:

— Обливиэйт!

Очнулся Гаррет в больничном крыле. За ширмой разговаривали профессор Дамблдор и мадам Помфри.

— Поппи, вы уверены, что потеря памяти необратима? Может быть, подобрать особые зелья, и тогда…

— Нет, Альбус, исключено. Над детьми поработал мастер своего дела.

— У меня ни единой улики, понимаете! Их показания — это единственное, на основании чего мы сможем привлечь этого золоченого гада! Я абсолютно уверен, что философский камень выкрал он, но уверенность не является аргументом для суда. Локхард даже на заседание не явится, и ему это сойдет с рук!

— А ваш артефакт?

— С того момента, как дети вошли в комнату с зеркалом Еиналеж, я не видел ничего. Сплошной туман. Видимо, какие-то особые чары. И попасть внутрь оказалось затруднительно. Когда я прибыл на место, Гилдерой уже исчез. Поппи, вы понимаете, что это означает?!

В голосе директора звучало отчаяние.

— Понимаю, Альбус, — вздохнула Поппи.