Невиллу Лонгботтому очень нравился его новый факультет.

Нравилась спальня на троих — с теплыми светильниками по стенам, низким потолком, широкими кроватями и большими тумбочками. Невилл поставил аквариум с Тревором возле фальшивого окна, впервые за время обучения в Хогвардсе совершенно не беспокоясь о том, что бедную жабу могут перекрасить в розовый цвет или накормить трансфигурированными из камней мухами. Здесь такое было не принято. Как не принято без разрешения заимствовать вещи, подсыпать соседям в одежду чесоточный порошок или проливать сок на чужие подушки.

Нравилась ему и уютная гостиная в желто-коричневых тонах. В отличие от красно-золотой залы Гриффиндорской башни здесь было относительно тихо, никто не носился кругами, не шумел и не орал, играя в плюй-камни, не валялись по диванам разбросанные вещи, никто не швырялся свитками, носками или сладостями, не экспериментировал с фейерверками и взрывалками. Диванчики и кресла тут окружали кадки с растениями, а за столами чинно и неспешно делали уроки его новые сокурсники — дружелюбные, спокойные, терпеливые и весьма выдержанные.

Очень нравилась Невиллу его новый декан — Помона Спраут.

В отличие от Минервы Макгонагал, которой было вечно некогда, она каждый вечер заходила к ребятам пожелать спокойной ночи и уточнить, нет ли у кого важных вопросов или неотложных дел. Спрашивала, как они себя чувствуют и все ли в порядке с успеваемостью. К отстающим прикрепляла наставников из числа старших, успокаивала скучающих по дому малышей и беседовала о чем-то секретном с шести- и семикурсниками."

"Невилл был в восторге от своего нового факультета и ни за что не согласился бы вернуться обратно, однако Гриффиндор преследовал его буквально повсюду.

Профессор Макгонагал придиралась на уроках и не уставала напоминать, что Невилл обязан быть первым и «не сдаваться, поддерживая гриффиндорский дух». Симус и Дин дразнились трусом и ссыклом, презрительно кривясь и толкая его плечами при встрече. Близнецы Уизли так и норовили всучить какую-нибудь пакость, типа удлинняющих уши конфет, или исподтишка бросить в него ватноножное заклинание, а Лаванда Браун смотрела с жалостью и называла его «бедняжкой», думая, что Невилл «сломался».

Объяснить девочке, что с тихими хаффлпафцами ему гораздо уютнее, чем с «героическими» гриффиндорцами Невиллу так и не удалось.

Но больше всех доставал Невилла Рон Уизли. Нет, он не обзывался и не устраивал пакостей, Рон просто считал, что Невилл обязан доказать всем и каждому, что смена факультета не повлияла на истинно гриффиндорские качества Лонгботтома. В чем заключались эти качества, Рон затруднялся объяснить, а посему требовал, чтобы Невилл обязательно совершил нечто героическое.