Вдруг, моя агрессия с желанием откусить лицо Глебу проснулись именно после близости с Мироном Львовичем? Может, мне противопоказан секс?

— Не юли. Где ты?

— Там, где вас нет, — приваливаюсь плечом к фонарю, глядя на прохожих.

Виталий смеется, а потом строго повторяет вопрос. И тут-то я понимаю, что себе не принадлежу. Если Мирон Львович хочет меня видеть, то я обязана явится к нему без капризов и возмущений.

— Где ты? Я оценил твое чувство юмора, но давай шутки оставим на потом.

И ведь Мирон Львович предупреждал и не утаивал, что он требовательный босс, которому начхать на мою личную жизнь, а я, дура наивная, пропустила все мимо ушей.

Пока жду Виталия, верного слугу Мирона Львовича, ко мне подходит нагловатый парень и с улыбкой спрашивает, сколько времени. Отвлекаюсь от стаканчика с апельсиновым лимонадом, что был куплен в ларьке с мороженым, и отвечаю:

— Без понятия.

Видимо, он ожидал не этого, потому что он как-то мнется и краснеет. Я так устала за сегодняшний день, что его неуверенность и пунцовые уши бесят до зубовного скрежета.

— Чего?

— Да я… познакомиться хотел…

— А я не хочу.

Знаем мы ваше “познакомиться”. Это все из-за юбки выше колен и расстегнутого ворота блузки с пятнышками крови.

— С хрена ли ты така сука?

— А с хрена ли ты такой наглый, парниша? — за моей спиной вырастает Виталий.

— Да, с хрена ли? — я повторяю за ним и шумно втягиваю через трубочку остатки лимонада.

Парень пятится и торопливо теряется среди равнодушных прохожих. И куда же подевалась твоя решительность познакомиться с дамой, парниша?

— Я бы и без вас справилась, — говорю Виталию и бросаю пустой стакан в урну.

— Я знаю, но на сегодня лимит на сломанные пальцы и откушенные губы я исчерпал.

Прячу лицо в ладони и несколько секунд стою и медитирую. Вдох-выдох. Прогоняю истеричную и агрессивную суку и, встряхнув волосам, гляжу на терпеливого Виталия:

— Ненавижу свою жизнь.

— О, Софья, а она, по сути, только началась.

— Это и пугает.

Глава 27. Тетя Софья

Когда Виталий притормозил у элитного клубного дома на переулке Коробейников, я недоуменно посмотрела на него и вопросительно вскинула бровь. Я вроде читала об этом пристанище для богатых: его признали лучшим жилым комплексом Москвы.

Фасады отделаны белым известняком, балконы украшены балюстрадами и орнаментальной лепниной. Этакий пафосный таунхаус в стиле французского неоклассицизма. Красиво жить не запретишь. Хотя в этом районе все дома такие: помпезные, дорогие и жмутся к друг другу, как в очереди.

— Тебя ждут.

— Кто?

— Иди уже, — губы Виталия вытягиваются в тонкую нить.

Выскакиваю из машины и выхожу к ажурным кованым воротам под арочным проемом.