А подписи у нас ставятся в четыре часа после полудня.

— Но…

Софья пробегает глазами по документам и поднимает взгляд на Марию Ивановну:

— Почему отпуск Геннадия Рудольфича оформлен задним числом?

И краснеет при слове “задним”. Очаровательная крошка.

— Тут такое дело, — женщина отступает под гневным взглядом Софьи и жалобно смотрит на меня, — я совсем запамятовала. Мирон Львович, но не вызывать же человека из отпуска из-за моей ошибки. Он ждет отпускных. Собственно, поэтому я и пришла, чтобы бухгалтерия провела на счет оплату. Он уже в Анапе!

Будто мне не начхать на Анапу и чужой отпуск, однако наглость Марии Ивановны приправила жгучим стыдом шалость с крепкой задницей Софьи.

Киваю, и женщина с улыбкой охает:

— Золотой вы человек, Мирон Львович!

Вытягивает из пальцев сердитой Софьи документ и, тяжело переваливаясь, шагает к столу.

— Минуту, Мария Ивановна, — скрываюсь уборной с ухмылкой, заметив загнанный взгляд Софьи на корзине под столом.

Вымыв руки, возвращаюсь в кабинет. Софья стоит мрачной тенью у двери и сторожит Марию Ивановну, которая из любопытства могла бы заглянуть в бумажный мусор.

И каково бы ее было удивление, когда она отыскала бы в корзине белые трусики с насквозь мокрой ластовицей."

"— Свободна, — сажусь в кресло, одернув полы пиджака, — и вызови ко мне Афанасия Петровича.

Зыркает на меня и капризно ведет плечиком, пытаясь скрыть смущение и растерянность. Посторонний человек чуть ли не стал свидетелем забавы с ее попкой на рабочем столе шефа. Интересно, это и есть ее предел дозволенного?

Глава 20. Мирон Львович против клоунов

Получить оргазм от пальцев в заднице! Да что со мной не так? Это ведь мерзко и отвратительно! Это насколько можно быть распущенной, чтобы позволить кому-то так гнусно над собой надругаться? Нет никаких оправданий тому, что я возбудилась и пришла к яркому финишу от ритмичных движений мужских пальцев там, куда не всякий врач заглянет.

Подобному изврату есть место в порно, но не в реальной жизни. Какая же я гадкая и бессовестная.

Печально накалываю на вилку макаронину и последний кусочек котлеты. Столовая полна людей и неразборчивого гула. На телефоне высвечивается сообщение от мамы. Спрашивает, как дела на работе.

Вот что ей ответить? Придется солгать и сказать, что все замечательно.

— Софья? Ты, что ли? — слышу задорный мужской голос.

Поднимаю взгляд. Передо мной стоит мой бывший одногруппник Василий в узких брючках и приталенной рубашке. Лихо приглаживает короткие светлые волосы и улыбается:

— И правда ты!

Садится напротив и во все глаза смотрит на меня:

— Не поверишь, только сегодня тебя вспоминал. Подумал, как там наша отличница, что строчила мне курсовые?

— Потихоньку, — смущенно улыбаюсь и вежливо спрашиваю.