— Мирон Львович? Кофе? — голос наигранно серьезный.

Я по сути купил Софью за высокую зарплату и, вероятно, зря склонил к подобным продажным отношениям. Она испытывает ко мне симпатию и, возможно, даже влюблена. Некрасиво с моей стороны использовать наивную девочку, но есть в совращении деньгами и сексом что-то сладкое и тягучее. Как далеко она зайдет, ведомая моей игрой?

— Мирон Львович?

Анжела, падаль неверная, тоже в первое время казалась мне ангелом, а на деле — лживая шлюха. Возбуждение обращается в злость.

— Мирон Львович? — Софья распахивает и врывается в кабинет.

Встревоженно смотрит на меня.

— Дверь запри, Софушка, и подойди.

Краснеет и хмурит бровки. Поздно, милая, ты согласилась на сделку. И нет в этом ничего особенного и предосудительного. Деньги решают многие проблемы и дают возможность купить даже человека. Утоли мой голод.

Щелкает замком и решительно шагает, вскинув подбородок. Прелесть. Попытки сыграть передо мной заносчивую шлюху, преисполненную достоинством, в который раз умиляют. Ну, посмотрим, насколько в этот раз тебя хватит.

— Ближе, — разворачиваюсь в кресле к молчаливой Софье.

С осуждением вздыхает и подчиняется. Могла бы для приличия уточнить, что я задумал, но она птичка гордая, пусть и оказалась в когтях хищника.

Поглаживаю округлую попу Софьи и неторопливо поднимая юбку, оголяя ее стройные ножки. Сипло выдыхает. Собираю прямой и узкуий подол на талии в складки и недовольно щелкаю языком. Я вроде дал явный намек, что предпочитаю кружевное белье, а не белые трусы без единой рюшечки.

— Снимай."

"Оглядывается и морщит носик, но подчиняется. Осторожно переступает через скинутые трусики, которые я тут же под возмущенный возглас бросаю в урну под столом.

— Мирон Львович!

— Ходи без трусов, — сердито рявкаю на изумленную Софью. — Либо кружева, либо голая задница. Третьего не дано.

Не могу сдержать улыбку. С задранной юбкой Софья выглядит трогательно. Щурится и хочет спрятать голую попу, но я качаю головой.

— В исходную позицию, Софушка.

Отступает, и в мгновение ока, довольно грубо, прижимаю ее к столу. Вскидывается, и я ныряю рукой между ее бедер. Замирает, когда я с нажимом провожу по влажным складкам и давлю на упругий бугорок.

— Мирон Львович… — зажмуривается и краснеет стыдливой вишенкой.

— Да ты вся мокрая, — рисую круги под глухой стон.

Софья выгибается в пояснице и бесстыдно раскрывается под моей ладонью. Улавливаю легкий трепет ее плоти и уверенно проскальзываю в горячую щель.

Вздрагивает и всхлипывает. Нежные ткани сжимаются от вторжения, и я медленно веду пальцы из опухшей промежности к тугому колечку мышц. Смазываю густыми девичьими соками крепко сжатый анус.

Испуганно замирает.