— У нас принят строгий дресс-код.

— Так меня выгонят оттуда, — недоуменно моргаю, игнорируя протянутую карту.

— Ясно, — Мирон Львович вздыхает и выскакивает из машины.

Обходит авто и открывает с моей стороны дверцу. Что ему от меня надо?

— Выпрыгивай.

— Не хочу.

— Считаю до трех. Один…

Сцепив зубы, выползаю из машины и следую за Мироном Львовичем, тоскливо шаркая тапочками. Распахивает стеклянную дверь, и я нехотя ныряю в просторное светлое помещение со стойками с выглаженной одеждой, и полками, на которых красуются туфли. Белые стены, высокие потолки и прожекторы на стальных перекладинах меня удручают модной и незатейливой сдержанностью. В воздухе витает тонкий аромат ванили и мяты.

— Доброго дня, — к нам выходит миловидная блондинка в узком платье пудрового цвета. — Чем могу помочь?

Виду не подает, что ее смутила моя пижама. Улыбка искренняя, глаза сияют и от нее веет уважением и дружелюбием.

— Девочку одеть, — Мирон Львович опускается на кожаный диванчик у выхода, одернув полы и строго добавляет, — за десять минут.

— А… — блондинка растерянно хлопает ресницами, а затем берет себя в руки и учтиво меня спрашивает, — а во что именно?

— Во что-нибудь приличное, — я издаю истеричный смешок.

— Хорошо, — девушка улыбается, — а повод? Свидание?

И косит заинтересованный взгляд на Мирона Львовича, который закидывает ногу на ногу и невозмутимо сверяется с наручными часами.

— Работа, — испуганно шепчу я. — Что-нибудь для офиса, — и повторяю, — приличное.

Руки дрожат и потеют. Девушка окидывает меня цепким взглядом, кивает и цокает каблучками прочь:

— А размер ноги?

— Тридцать шестой.

— Пройдемте в примерочную.

Прохожу мимо стоек с блузками, юбками и прочей красотой вглубь зала и прячусь за плотной бежевой шторой, за которой скрывается небольшая зеркальная комнатка с пуфиком.

— Семь минут, — доносится голос Мирона Львовича.

— Успеем, — беспечно заверяет девушка, а я хочу умереть.

Через минуту она одергивает полог и вешает на крючок белый брючный костюм, свободный топ из шелка цвета топленого молока и к ногам в тапочках со смешными помпонами ставит пару черных туфель с острым носом на высокой шпильке.

— Пять минут.

— Каков деспот, — заговорщически шепчет девушка. — Ужас.

— И это мой босс, — я сглатываю горькую от паники слюну.

Заливисто смеется и задергивает штору. В спешке разоблачаюсь из котят, натягиваю топ, брюки и накидываю пиджак. Ох, мать моя женщина, в мгновение ока обратилась из растрепанной сони в модную леди, у которой была жаркая ночка и она не успела причесаться. Пальцами расчесываю шевелюру, встряхиваю головой и завороженно смотрю на отражение.

— Две минуты.

Вздрагиваю от сердитого голоса Мирона Львовича и обуваюсь. Я и опять зависаю.