Ничего не жмет, туфли сели как влитые и я почти не чувствую высокого подъема.

— Минута."

"Выплываю из примерочной и шагаю горделивой королевишной к Мирону Львовичу, который расплачивается у стойки в углу бутика. Бросает на меня беглый взгляд и одобрительно кивает довольной и покрасневшей блондинке, которая справилась со сложной задачей. Знать не хочу, сколько стоит все великолепие на мне, иначе я потеряю рассудок.

А потом я вспоминаю, что забыла в примерочной пижаму. Разворачиваюсь на носках, чтобы вернуться за ней, но Мирон Львович стискивает мои плечи и увлекает за собой:

— Время вышло, Софушка.

— Но… там…я… должна…

Мягко толкает к выходу, и блондинка воркует нам вслед:

— Хорошего дня.

— И вам, — оглядываюсь и слабо улыбаюсь, — спасибо.

Виталий хитро смотрит в зеркало заднего вида, когда забираюсь в салон, и я задаюсь вопросом, когда Мирон Львович успел сказать ему, что мы едем не в офис, а на шопинг? У них какая-то телепатическая связь?

Мирон Львович юркает ладонью под ворот моего пиджака и срывает этикетку. Я отшатываюсь, и он хмыкает:

— Тише, Софушка.

От его бархатного голоса внутри все трепещет, но в этот раз я не куплюсь и не полезу к нему с поцелуями. Раздумываю над тем, стоит ли мне поблагодарить Мирона Львовича за внезапный шопинг за его счет. Боже, как с ним сложно! Ночью склонил к близости, к обеду выкрал из квартиры, а потом с барского плеча подкинул элитных шмоток, которые мне очень нравятся, но сказать “спасибо” сродни унижению.

Через минут пятнадцать машина паркуется у крыльца бизнес-центра, и я едва слышно говорю:

— Спасибо.

Я рассудила, что костюм с узкими укороченными брюками, приталенный и удлиненный пиджак и шикарные туфли стоят моей тихой благодарности. Я буду воспитанной и любезной девочкой, пусть и подарки были преподнесены при странных и сомнительных обстоятельствах.

— Пожалуйста, — Мирон Львович легко щиплет меня за щеку и покидает салон, чтобы через несколько секунд распахнуть дверцу для меня.

С грацией, что неожиданно во мне проснулась, выхожу из машины, оперевшись на твердую руку Мирона Львовича. Наши взгляды встречаются, и отвожу глаза, потому что сердце екает и слабеют ноги, а щека горит от его ласкового щипка.

Преодолеваем вестибюль, заходим в лифт и опять молчим. Смотрю на яркие цифры, что сменяют друг друга на табло над стальными дверями. И в памяти всплывает сцена из одной романтической комедии, в которой главный герой страстно целуют бывшую одноклассницу в лифтовой кабине. Перевожу взор на Мирона Львовича, и он вопросительно изгибает бровь:

— Что?

— Ничего, — тушуюсь, краснею под его взглядом и прячу руки за спину.

Вышагиваем мимо столов, за которыми с унылыми лицами трудятся инженера, воюя с чертежами.