Хотя на это мне как-то глубоко наплевать. Ведь «Буревестник» умчался уже обратно, и прибудет только под вечер, или вообще ночью. Все будет зависеть от того, что я скажу своим людям. Я специально отправился один на разведку, а им приказал ждать и готовиться.

В машине у меня было время все обдумать, и сейчас я бежал к самой границе, чтобы дать Шнырьке возможность для разведки. Можно подумать, что я, прям, мчусь за авиацией. Но она не главная моя цель и причина такого поступка. Главная цель в том, что я наконец-то увидел подходящую возможность, после звонка Долгорукова. Он сообщил мне, когда у врага планируется рейд через границу, и так совпало, что это отличная возможность для меня. Ведь для реализации одной из моих последний идей мне нужно пять или восемь дней.

Добравшись до самой границы, я спрятался с помощью иллюзии. Теперь можно начинать.

— Разведка, — дал команду Шнырьке.

Помимо команды, я дал ему с лихвой энергии, которую он может тратить. А сам я лег, разглядывая небо. Здесь оно было чистым, хотя изредка пролетали самолеты или истребители. Не мои… Но ничего… Я себе такие добуду.

Жаль только, что не готовы еще аэродромы, но на этот счет у меня тоже заготовочка есть. Как же ругался Архип, когда я выбил из него один ангарчик в аренду. Сказал, что скоро, такими темпами, я вообще захочу здесь стать самым главным. Тут он был неправ. Не могу я обучать Истов, которые в итоге будут подчиняться Империи или кому-то еще. Я буду воспитывать своих Истов по канонам Охотников, и эти ребята будут преданы мне, и только мне. Ну, и Роду. А если захотят меня предать, то умрут. Тут я должен признаться, что буду жесток. Предательство карается только смертью, и плевать, кто передо мной — глухой старик, юная девушка или пацан лет десяти. Предал — умер, так гласил Кодекс.

Шнырька вернулся через два часа и стал докладывать мне, что там да как. Новости от него меня не радовали.

В шести киллометрах от нас находится огромний лагерь врага, в котором не меньше тридцати тысяч душ, и все они готовы в любой момент отправиться на границу или даже за нее."

"Аэродром местного разлива находился через двадцать пять километров, и дорога к нему хорошо охранялась. Конечно, как таковых, дорог здесь не было, но сама территория постоянно патрулировалась.

Жаль… Легко мне туда не добраться. Впрочем, плевать! Моя цель находится немного в другом месте. И именно сейчас я к ней иду. Горы… Вот куда мне нужно.

Двадцать минут быстрого бега, за которые я совсем не экономил энергию, с лихвой вливая ее в свое тело. Это дало результат. Я увидел нужную возвышенность очень скоро.

— Ты знаешь, что делать… — сказал Шнырьке. Этот план мы придумали вместе.

— Иш-ш-ш-шка Ш-ш-ш-ш-шобак! — выдал он и, напоследок, лизнув мороженого, пропал в тени.