Сумрак вокруг неё расступился, а вот туман, напротив, стал похож на молоко, поднимаясь по пояс и скрывая конец цепи, которая стала несколько толще, чем была до того.

— Дамочка, повежливей! — осадила девицу Тень. — Вам не говорили, что благородная девица должна обладать терпением, благочестием и добродетелью? А ещё всенепременно общаться так, чтобы её не хотелось убить после двух минут общения?

— Так это благородная! А я-то к ним каким боком? — возмутилась душа, к которой вампирша совсем недавно испытывала чувство признательности за гамак и подушечки.

— Гамак — твоя работа? — решила зайти Агафья с другой стороны.

— Моя, — тяжело вздохнула девица и даже поникла, опустив голову. — Я — мастерица на все руки… была, да только кровь с молоком уродилась! Меня в постельные девки и прибрали! А там нравится, не нравится — в постель, моя красавица! Думала, вот оно — счастье, благородный взял под крыло, а вышло вон что! Бесплатный сыр в…шеловке оказался!

Агафья не расслышала всю фразу, но общий смысл был понятен.

— Красивый гамак! Удобный! И подушки — загляденье! — похвалила она искренне, вспоминая чувство благодарности, испытанное ранее."

"— Правда? Не врёшь? — с надеждой вскинула голову мастерица. — Знаешь, как сложно мужскими руками такое сделать? А сколько сил копила, чтобы управление перехватить? Эх! Одни мужики кругом, и не поплакаться! Не поймут ведь!

— А ты поплачь! Поплачь! А я рядом побуду! — Агафья доковыляла, наконец, до несчастной и заметила, что цепочка у той снова истончилась.

— Я пробовала плакать, высмеяли! Сказали, раз не мучили перед смертью, вот и не ной! Повезло, считай! — всхлипывала девушка. — А они… Им всё равно! Что я тут не четверть века и даже не пол, а уж на вторую сотню пошла! А кругом одни мужики! Как остальные ушли, я не знаю! Я все глаза выплакала. Не помогло. Тогда и стала им приказывать! Так хоть иногда выходило отстоять себе крошки времени! Представляешь? Даже гада этого простила, по-настоящему! Лишь бы отпустило! Не отпустило!

Плакалась девица сумбурно, понять что-либо толковое не представлялось возможным. Ну, любовница, ну, мастерица, а померла от чего непонятно. Но как она столько лет на перерождение не смогла уйти, если все души должны были подселиться во время войны родов? Или Агафья что-то неправильно понимала?

— Прости меня! — начала успокаиваться страдалица, всё реже всхлипывая. — Совсем я одичала среди мужиков! Мне ли жаловаться со своей привязкой, если у тебя самой, вон, сколько якорей. Захочешь, не уйдёшь!

Стоило ей замолчать, как в тумане послышался отчетливый звон лопнувшего звена цепи. Бедная девица, не веря своему счастью, возносилась к Реке времени.