Правда, для этого нужно было ещё и знать историю его появления на свет, но это легко решалось с помощью хороших шпионов.

Ну, в самом деле, не могли его братья оказаться дядями, а девица на портрете в картинной галерее Комариных — погибшей матерью Джованни и вечномолодой супругой, на которой помешался Висконти.

Да ещё и две тени, взявшиеся из откуда.

«Три, — сам себя поправил Джованни, — три!»

В роду Борромео ходящих в тенях раньше не было. Уж об этом где-то да было бы написано в семейных хрониках. Джованни же не один год провёл в библиотеках и архивах, но упоминаний не нашёл.

А здесь сразу три и, судя по разговорам, сёстры. Родовая способность? Исключать такой вариант не стоило.

Ещё маг смерти сейчас хвалил себя за осмотрительность. Если бы он всё же решился подкрепиться от азиатки, то вряд ли бы смог выстоять против трёх теней одновременно. Да и в целом иметь во врагах рода сразу три тени чревато исчезновением Борромео с политической карты страны. К тому же две из трёх теней уже имели огромный зуб на Висконти.

Вот и выходило, что принципы Джованни впервые сыграли ему на руку.

Другой вопрос, что они теперь собирались с ним делать? Как ни странно, но граф Комарин выступил чуть ли ни его адвокатом, хотя при этом откуда-то узнал о заказе Талейраном своей головы. Как это воспринимать, маг смерти пока не понимал. Более того, у графа было некое оружие против теней. Ибо две его лже-тётки отлетели от Джованни и блевали не просто так. Телу самого мага тоже досталось, но на фоне процесса смерти это оказалось сущей мелочью."

"Особняком следовало выделить и защиту, стоящую на поместье Комариных.

Его с самого начала заметили, даже когда Джованни перемещался в тенях, но до тех пор, пока он не проявлял негатива, воспринимали за некое существо. Эрга, кажется.

«Надо бы поискать информацию про этих существ», — сделал себе пометку маг смерти.

Джованни попытался определить принцип работы сигнализации. В момент, когда он протянул руку над княгиней Инари и усыпил её для будущего ужина, на фоне действительно раздались звуки сирены. До того, стояла тишина. Неужели сигнализация считывала намерения? Быть того не может.

Но пока иных объяснений не было.

«Нам бы такая система не помешала, — практично размышлял Борромео. — Ничего подобного не было даже у Занзара. Неужели Комар наделяет своих последователей пониманием сути механизмов для построения артефактов?»

Джованни вспомнил жалобы старшего брата на безголовость нанимаемых артефакторов.

«Я и сам знаю, что артефакты Занзара — произведения искусства! — фыркал брат. — Мне нужно, чтобы они работали на наш род, а не лежали бесполезным хламом в сокровищнице».