— Ну, конечно, не сдалось, у тебя теперь, вон, дюжина древних божественных алтарей есть! — не то с завистью, не то с обидой парировал покровитель.

— Нет. У меня один, и тот я создал сам, умерев.

— Что? Опять? Нет, я решительно встречаю первого такого счастливчика, кого Река Времени отказывается принимать и выплёвывает обратно! Хотя, чего ещё можно было ожидать от обещанного дитя?

— А можно с этого места поподробнее? — не на шутку заинтересовался я. — Что ещё за обещанное дитя?

У меня были собственные подозрения. Вспомнился рассказ Йорда о сделке с мастером Ру.

Меня обещали Матери Крови, но она же позже на посвящении и обмолвилась, что взяла мою жизнь взаймы у смерти. Что если это было не фигурально?

— Это и есть тот самый дар богу, о котором ты спрашивал. Если сильно упростить, богам тоже нужны свои игрушки. У кого-то их называли пророками, у кого-то аватарами, у кого-то и вовсе воплощениями. А по факту выходило, что однажды взгляд бога падал на какое-либо дитя, подходящее для каких-либо божественных целей, и он ставил на его душу свою метку. Это всё равно, что «занято» для других богов.

Я когда твою душу выбрал, видел, как на тебе метка смерти исчезает, потому и позарился. Боги слабые души не отмечают, любят самое лучшее. А вышло, сам знаешь как. Видимо, ты не до конца с ней расплатился, если тебе то и дело подыхать приходится. А Река Времени такие души не любит. Они отмечены сверхъестественными сущностями и не могут окончательно очиститься. Боги ведь не умирают окончательно. Они перерождаются, но с частью силы и очищенной памятью. Кстати, о птичках… — спохватился Комаро. — Это, если ты — Эсфес… То спрашивать, куда делась Инари не стоит после твоей клятвы?

— Эта дура полезла на мой алтарь в надежде высосать из него адамантий и вознестись.

— Оу… Ну я бы за свой адамантий тоже её на перерождение отправил. Если бы мог.

Я не стал вдаваться в подробности, кто, как и куда отправил Инари. Незачем было раскрывать участие в этом жены.

— А перстень как же? И смена покровителя? — вошёл в азарт Комаро, задавая вопросы. Их у него накопилось достаточно.

— Тэймэй попросила, чтобы род не лишился аристократического достоинства, а я не знал, что за этим такой хвост проблем потянется.

Комаро заржал, причём так заразительно, что я невольно улыбнулся.

— Нет, мне явно нужно выпить, да и тебе тоже. У меня тут кровь одной симпатичной ядовитой гидрочки припасена до особого случая. Вот!

Из ниоткуда появилась пузатая бутыль с зелёного цвета жижей. Пробка на бутылке выглядела как коготь какой-то твари и с громким «чпок» покинула горлышко.

— Да-да-да! Это палец! У неё новый уже давно отрос, а ничто другое это пойло не удерживает. Всё разъедает.