Слова полились из него бурным потоком, словно он боялся, что я его остановлю прежде, чем он поделится своей бедой."

"— Моя семья — младшая ветвь рода, мы не имеем способностей к общепринятым видам магии, но обладаем возможностью оборота, смены ипостаси, называйте, как захотите. Не сказать, чтобы мы были бедны, военная служба позволяла вести, хоть и не богатый, но достойный образ жизни, пока отец не пристрастился к азартным играм. Всё бы ничего, но однажды его партнёрам по играм стал кто-то из агентов шахиншаха Ирана и Аравии Мозафериддина Гепардеви. Отец поставил на кон мою единокровную сестру, Азару, и проиграл.

Девочке на момент событий было всего десять лет. Отцу дали пять лет на выкуп её в приоритетном порядке. Срок истекал в следующем месяце, но уже сегодня я через подставных людей узнал, что сестру выставили закрытым лотом на невольничьем рынке в Дербенте.

— Вы хотите, чтобы я выкупил вашу сестру? — уточнил я у Полозова.

— Вы говорили магам жизни и смерти в больнице, что в благодарность готовы помочь, поэтому я решился обратиться к вам. Больше не к кому.

— Агафья, а сколько может стоить девственница лет пятнадцати на невольничьем рынке в Дербенте? — поинтересовался ценой решения вопроса.

— Михаил, твои вопросы, признаюсь, иногда ставят в тупик, но вызывают живейший интерес, — откликнулась вампирша, — красивая простолюдинка без магических способностей от тысячи до пяти тысяч рублей.

— А аристократка из младшей ветви с возможностью смены ипостаси? — уточнил возможные факторы удорожания лота.

— Хм… — тут уже баронесса задумалась, — от двадцати тысяч до бесконечности, если объявят аукцион.

— Николай Иванович, деньги не проблема.

Я ссужу вам необходимую сумму, — ответил я Полозову, но у того лицо перекосило как от зубной боли.

— Я боюсь, что деньгами проблему уже не решить, — папироса дотлела, и пластун дрожащими руками достал ещё одну из портсигара, — оказалось, о девушке сообщили в гарем Гепардеви. Теперь, когда на неё положил глаз кто-то из наследных принцев Ирана и Аравии, шансов на освобождение сестры практически не осталось.

Я не торопился с ответом, осмысливая услышанное. Слуга принёс поднос с глинтвейном и поставил кубки на кофейный столик.

С одной стороны, за язык меня никто не тянул в больнице, обещая посильную помощь за спасение, с другой стороны, лично Полозову я ничего не обещал. А с третьей, этот пластун на своём горбу перенёс меня в больницу, Имяул не забыл и теперь смотрел на меня взглядом смертника с петлёй на шее и шатающейся под ногами табуреткой.

— Агафья, Тильда, загляните ко мне в гостиную, нужно кое-что обсудить, — обратился я к девушкам по связи, — нужен ваш совет по одной весьма щекотливой ситуации.