– Ну, так если он работал в экспедиции, так и другие деревенские мужики могли, – объяснил свою мысль Веретьев. – Жили же здесь тогда люди. К примеру, Пашкины родители или этого, Юрки Мохова.

– Я не знаю, – жалобно сказала Ирина. – То есть жить-то, конечно, жили. Тогда даже папа мой еще здесь жил, школу оканчивал. Это он через год в институт уехал поступать и больше не вернулся.

– Вот! Значит, нужно позвонить папе, – мягко сказал Веретьев. – Ира, поверь мне, это очень важно, понять, что именно произошло здесь сорок лет назад. Потому что я просто уверен, что от этой информации зависит разгадка Пашиного исчезновения.

– Ты думаешь, он еще жив?

– Если честно, не знаю, – признался Веретьев. – Слишком много дней прошло. Я не верю, что за столько времени Пашка не дал бы о себе знать. Пусть не мне, но хотя бы Ольге обязательно бы весточку отправил. И специально сбежать на болота он не мог. Не такой он человек.

– Я его теперь совсем не знаю. – Ирина печально улыбнулась. – Помню только мальчишку из моего детства. Вихрастого, крутолобого. Он все время за справедливость дрался. Если кого обижали, то он тут же заступался.

Это вот я очень четко помню.

– Вот такой он и остался. Борец за справедливость и защитник обиженных. Но даже если случилось самое страшное и его больше нет в живых, я должен распутать это дело и за него отомстить. Понимаешь?"

"Веретьев и сам не заметил, как распалился и повысил голос. Играющий на ковре машинками Ванечка испуганно вскинул головенку, уставился на Веретьева невообразимыми глазами, непохожими на глаза Ирины.

Веретьев подмигнул ему, успокаивая, мол, не бойся.

– Я позвоню папе. – Ирина успокоительно взяла Веретьева за руку, погладила прохладными пальцами по запястью, и от этой случайной ласки он вдруг задышал тяжело, мгновенно вернувшись в воспоминания сегодняшней ночи.

Пожалуй, он многое бы отдал, чтобы сейчас снова оказаться на сеновале. – Сформулируй четко, что я должна у него спросить.

По-стариковски вздохнув, Веретьев дал ей четкие инструкции и, воспользовавшись паузой, вышел на крыльцо остудить разгоряченное тело и заодно позвонить Феодосию. Для друга у него тоже было четкое и недвусмысленное задание. Теперь оставалось только ждать. Он сел на крыльцо, бездумно уставившись вдаль и жуя сорванную травинку.

Вышла поговорившая с отцом Ирина, присела рядом.

– Папа был очень удивлен моим внезапным интересом к этой истории, – сказала она. – Говорит, что, когда дед вернулся из Средней Азии и сказал, что будет работать дома, бабушка очень обрадовалась. А потом он сказал про болота, и она подняла крик. Она вообще боялась болот, считала их проклятым местом. Что именно должны были искать в этих местах, дед не говорил. Он вообще был человеком правильным, не любившим распускать язык.